+375 17 209-48-04

+375 25 512-05-97

info@zapraudu.info

Интервью Татьяны Короткевич «Московскому комсомольцу»

e93f9e5f-b926-4143-b3d5-793f60025214

— 15 февраля совет глав МИД стран Евросоюза принял решение о частичном снятии c Беларуси санкций. Некоторые лидеры оппозиции высказывались против такого решения. По их мнению, санкции нельзя было отменять до парламентских выборов, которые должны состояться в сентябре. Вы одобрили снятие санкций. Почему?

— Сегодня Беларуси для того, чтобы успешно развиваться, нужны сбалансированные международные отношения. Беларусь — это страна, находящаяся в центре Европы, но у нее до сих пор нет базового договора с ЕС, очень низкий товарооборот, вообще очень мало связей и контактов со странами Евросоюза. Мы считаем, что для нашей страны очень важно развивать эти отношения. Но мы считаем, что если снимать или приостанавливать санкции, то очень важно делать это обусловленно. А самое важное условие — чтобы в стране начались экономические и политические реформы, которых не было последние 20 лет.

— В чем должны состоять эти реформы?

— Сегодня очень нужно изменение государственной экономической политики: уменьшение роли государства, создание условий для развития частного бизнеса, создание стабильного инвестиционного законодательства. Надо сделать так, чтобы страна начала зарабатывать, и люди, которые в ней живут, почувствовали это по своим кошелькам. Чтобы они поняли, что получают не «пособие по безработице», как сейчас, а достойную зарплату. Кроме того, что экономика Беларуси стремится к нулю, есть еще и политическая сфера, которая тоже стремится к нулю. Вообще не слышна альтернативная точка зрения, нет ни дискуссий, ни разговоров, ни споров. Необходимо, чтобы в 2016 году выборы в парламент прошли наиболее прозрачно, чтобы в парламенте зазвучала альтернативная точка зрения.

— Вы будете принимать участие в этих выборах?

— Мы участвуем в этих выборах: и лично я, Татьяна Короткевич, и движение «Говори правду», которое я возглавляю. И со мной еще около 30 кандидатов.

— Что представляет собой движение «Говори правду»?

— «Говори правду» возникло в 2010 году. Мы участвовали во всех политических кампаниях: в президентской в 2010 году у нас был свой кандидат Владимир Некляев. Мы участвовали также в местных и парламентских кампаниях и во второй президентской.

— Почему вы решили выставить свою кандидатуру на президентских выборах?

— Решение было очень сложным, мотивов было много. Один из самых важных мотивов для меня — это то, что я являюсь представителем того большинства населения, которое хочет перемен. Я была преподавателем вуза, работала в социальной сфере, а потом стала политическим и гражданским активистом. Для меня это было закономерное решение.

— Почему вы решили, что у вас достаточно сил, чтобы бросить вызов Лукашенко?

— В 2010 году мы с кандидатом Владимиром Некляевым официально набрали около 10%. В этом году, согласно социологическим исследованиям, нашу деятельность одобряют около 20% граждан.

— Как вы оцениваете прошедшие президентские выборы, их честность?

— Все, что касается сбора подписей и агитации, было достаточно либерально. Мы могли проводить сбор подписей, открыто проводить агитационные мероприятия. Но было очень много ограничений. Мы не смогли в достаточной степени выдвинуть своих представителей в участковые комиссии, где считают голоса. Мы также не смогли проводить свои агитационные мероприятия там, где мы хотели. Основной пик нарушений законодательства был в неделю голосования. Я подала жалобу в ЦИК, в которой было зафиксировано около тысячи случаев нарушения законодательства. Официально я не признала результаты этих выборов.

— Эти нарушения могли ухудшить результаты Лукашенко. Но ведь в целом он, видимо, все же победил: он достаточно популярный лидер.

— Этот политик уже 22 года у власти, и, конечно, он популярен. Тут спора нет. Все его знают. Но служба Гэллапа и наши собственные исследования показали, что Лукашенко набрал чуть больше 50%. То есть он мог бы победить и в честных выборах. Но сегодня из-за нарушений мы этого уверенно сказать не можем.

— Возможен ли в Беларуси Майдан?

— Нет. На сегодняшний день это абсолютно невозможно. И в 2010 году был не Майдан — это был мирный протест. Люди вышли для того, чтобы сказать, что вот они есть и они голосуют по-другому. Но мы сделали работу над ошибками, и сегодня наша стратегия — это эволюционное развитие. Мы понимаем: чтобы добиться того, чтобы и голоса считали верно, и чтобы люди, граждане, влияли на принятие решений, нам нужно вырастить этих граждан, дать им инструменты, дать идею. И над этим мы работаем. Сегодня белорусы поддержали Татьяну Короткевич, ее программу мирных перемен именно потому, что они учатся на уроках наших соседей. Сейчас у нас уровень социального напряжения минимальный. Я сужу об этом на основании моего опыта общения с избирателями: я проехала более ста городов Беларуси, разговаривала с людьми. Белорусы — это люди, которые стараются не идти на конфликт. Они стараются во всем разобраться и принять верное решение. Нашу ситуацию никак нельзя сравнить с украинской.

— Как вы думаете, будущее Беларуси — в союзе с Европой или с Россией?

— У нас внутри страны сейчас такие настроения: мы хотим жить в своем доме и дружить с соседями как с запада, так и с востока. Наша страна независима вот уже 25 лет. Белорусы очень ценят те отношения, которые у них есть с Россией, но хотят развивать отношения и с ЕС.

— Существуют ли, на ваш взгляд, проблемы во взаимоотношениях Беларуси и России?

— У нас есть проблемы с РФ, но я считаю, что они все решаемы. Беларусь подписала соглашение о Евразийском экономическом союзе, оно вступило в силу год назад. Для Белоруссии результаты этого года были не очень хорошие. Мы многих российских партнеров потеряли. Многие соглашения, договоры остались невыполненными. Моя позиция такова: российская сторона должна понять, что Беларусь — это партнер. Мы также хотели бы понимания со стороны России, что кто бы ни был руководителем Белоруссии, он все равно должен и обязан отстаивать национальные интересы страны. Так есть и так будет, и в этом нет ничего плохого и конфликтного. Мы в центре Европы, у нас очень много соседей.

— В вашей программе есть пункт о безвизовом режиме с ЕС. Насколько это реалистично?

— Это очень далекая перспектива. Мы сегодня очень заинтересованы в том, чтобы развивалось приграничное движение между Беларусью и ЕС. Но даже в этом для нас пока нет послаблений. Первый шаг, который возможен в этом направлении, — это сделать так, чтобы белорусы могли делать визу в ЕС хотя бы по той же цене, по которой делают ее россияне. Это возможно после заключения базового стандартного договора о сотрудничестве с ЕС. У нас сейчас нет даже этого.

— Несмотря на то, что наши страны считаются стратегическими партнерами, сегодня Белоруссия поддерживает не все важные для России решения. Например, Минск не поддержал Москву по вопросу о признании Абхазии и Южной Осетии. Если вы станете президентом, признание этих республик произойдет?

— Здесь нужно очень тонко разграничивать: есть экономическое сотрудничество, а есть политическое взаимодействие. Все-таки мы разные страны и имеем право на свою точку зрения. Сегодня Белоруссия занимает нейтральную позицию в отношении международных конфликтов за ее пределами. И это очень хорошо, потому что выгодно, чтобы Беларусь была источником мира, донором мира в нашем регионе. Нейтральность была также и частью моей программы. Как хороший и ответственный сосед я была бы заинтересована в том, чтобы помогать в разрешении конфликтов.

— Но ведь стратегическое партнерство подразумевает все же поддержку партнера по ключевым для него вопросам?

— Конечно, мы являемся стратегическими партнерами, но это не отменяет того, что у нас могут быть по некоторым вопросам разные позиции.

— Ваше отношение к тому, что происходит на Украине?

— Я очень переживаю. Очень важно, чтобы в Украине и в России был мир. Потому что многие белорусы примеряют украинскую ситуацию на себя. Примеряют по-разному. Иногда собираешь подписи за свое выдвижение и слышишь: «Вы оппозиция, значит, хотите Майдана». Хотя на самом деле мы просто хотим говорить об альтернативных подходах к развитию Беларуси. Некоторые боятся другого: что РФ увидит в нас врага и тоже нападет. Некоторые боятся НАТО. Позиций много разных. Мы выступаем за нейтралитет. Мы говорим, что в Беларуси не должно быть иностранных военных баз. Ни российских, ни натовских. У Беларуси долгая история, она часто становилась полем боя.

— А вы считаете, что это Россия напала на Украину?

— Сложно сказать даже о том, что там произошло на Майдане. Разные версии выдвигаются. Но я считаю, что Россия вмешалась в дела Украины. Начиная с крымской истории. Я поддерживаю позицию территориальной целостности Украины.

— То есть вы считаете, что РФ совершила аннексию Крыма?

— Да. Так считает международное сообщество, и мне сложно спорить с экспертами, которые делали свои заключения и выводы.

— Вы сомневаетесь, что большинство людей в Крыму хотели жить в России?

— Я не была на крымском референдуме. Я ориентируюсь на международные оценки этих событий. Но сегодня по факту Крым русский. Мы это знаем.

— В вашей программе говорится о необходимости «подлинного нейтралитета» Беларуси. Что это значит?

— В конституции республики Беларуси есть статья 18, в которой говорится, что наша республика должна устремляться к нейтралитету. Это приоритет. Если Татьяна Короткевич становится президентом, это не означает, что сразу же в один момент мы становимся нейтральной страной. Это означает, что мы к этому стремимся и должны для этого сделать ряд шагов. Один из них — это сделать так, чтобы на нашей территории не было иностранных военных баз и объектов. Это вполне реально. Потому что сегодня есть два российских объекта на нашей территории, договоры о нахождении которых действуют до 2020 года. И если Татьяна Короткевич — президент, то она говорит: «Уважаемый и дорогой партнер, у нас заканчивается договор, мы считаем, что мы не будем его продлевать». И мы ведем на этот счет долгие переговоры, дискуссии, но ориентируемся также и на общественное мнение, которое тоже заинтересовано в том, чтобы Белоруссия была нейтральна. Есть второй очень важный момент — это Договор о коллективной безопасности, который мы подписали. Мы также считаем, что можем выйти из ОДКБ в ближайшем будущем. Конечно, это не решения одного дня.

— А почему вас не устраивает ОДКБ?

— Он не совсем работает, и он не создает для нас целостной региональной безопасности. Согласно этому договору мы подвергаем некоторой опасности белорусов, которые сегодня понимают нейтральность очень просто: «на нашей территории нет иностранных военных, мы никому не являемся угрозой, и наши молодые люди не едут воевать за чужие интересы на чужой территории».

— А сегодня они едут?

— Договор о коллективной безопасности подразумевает, что если в стране подписания договора происходит конфликт, то мы обязательно должны помочь и участвовать.

— Договор — это часть интеграционных процессов на постсоветском пространстве, вы против интеграции?

— Нет, я не против интеграционных процессов, наоборот. Просто нужно называть вещи своими именами. У нас есть Евразийский экономический союз, есть Единый таможенный союз, есть договоренности в сфере безопасности. Мы должны их просто соблюдать и усовершенствовать эти отношения. Мы говорим о том, что Беларуси нужны соседские отношения со всеми странами, и мы бы хотели развивать полноценную многовекторную политику, внешнеэкономическую в том числе. Мы также хотели бы развивать отношения с ближайшими странами, например, со странами Вышеградской группы — это Польша, Чехия, Словакия, Венгрия. С Украиной тоже.

— Вы можете привести хоть один пример успешного подлинного нейтралитета на постсоветском пространстве?

— На постсоветском — нет. Но есть хороший пример — Швеция.

— Судя по опыту других республик постсоветского пространства, нейтралитет и вывод российских военных объектов может стать только первым шагом. За ним последует появление других военных объектов и вступление в НАТО.

— Позиция белорусов, и моя в том числе, очень четкая: мы так же против баз НАТО, как и против российских баз. Но давайте посмотрим правде в глаза. У нас есть радиолокационная станция и объекты морского флота РФ. Мы думаем, что у РФ есть сегодня и ресурсы, и возможности не поддерживать эти неэффективные старые базы. Потому что мы знаем, что и в Калининграде уже есть РЛС, которая в принципе берет на себя все функции объекта, который находится в Беларуси. То же касается и объекта военного флота: он не несет важной стратегической функциональной нагрузки. Поэтому мы считаем, что можно вести переговоры, чтобы этих объектов после 2020 года не было.

«Московский комсомолец»

25 февраля 2016

Коментарии

Добавить комментарий

Вы должны быть авторизованы для комментирования.

Войти с помощью: 
 
А также…