+375 17 209-48-04

+375 25 512-05-97

info@zapraudu.info

“Правда” по делу Андрея Бондаренко, рассказанная им самим

В письме, адресованном известному юристу Михаилу Пастухову от 29 октября 2015 года, Андрей Бондаренко детально расписал несостоятельность всех эпизодов обвинения.

Первый эпизод обвинения: инцидент с А.Яворским возле кафе

«То, что Яворский меня поджидал, подтверждается несколькими фактами. Так, из его показаний на следствии и во время суда следует, что в кафе он прибыл в 20.10 на маршрутке из дома, никуда не заезжая. Однако из материалов дела усматривается, что, по данным сотового оператора, Яворский в 18.00 находился на площади Независимости, а в 18.05 сделал заказ в кафе (чек заказа имеется в деле). При этом сам заказ выглядит странно, поскольку Яворский заказал три чашки кофе (сначала – две, потом – еще одну). Это свидетельствует о том, что Яворский был не один. Но выяснить это не удалось, так как судья прервала допрос свидетеля-официанта, работавшего в этот день в кафе. В результате тот не имел возможности ответить на поставленные мною вопросы.

К слову сказать, судья (Алла Абакунчик) отклонила  все (!) ходатайства защиты и сняла все (!) вопросы, которые могли бы подтвердить мою невиновность.

Еще одна важная деталь: Яворский перед инцидентом и после него сделал ряд телефонных звонков и отправил около 30 sms-сообщений. Однако установить через Velcom его абонентов следствию якобы не удалось, а заявленное в суде ходатайство о расшифровке звонков было отклонено.

Простой анализ показаний Яворского свидетельствует об их ложности и противоречивости. Так, он утверждал, что сразу после конфликта, в 20.30, направился в Октябрьский РОВД, остановив проезжающую машину. Но в отдел милиции он прибыл только в 22 часа, хотя расстояние не превышает двух километров.

Самым «слабым» местом в показаниях Яворского являются сведения по поводу телесных повреждений, которые я ему якобы нанес. На следствии и в суде он утверждал, что упал после того, как Бондаренко его ударил. При этом он заявил, что упал на правый бок и ударился правой стороной об асфальт. Однако в заключении судебно-медицинской экспертизы, у Яворского отмечается наличие телесных повреждений в виде ссадины губы и лобной области СЛЕВА и указывается, что эти повреждения не характерны при падении с высоты собственного тела.

Из материалов дела следует, что спустя три месяца Яворского допросили по этому факту повторно. На этот раз он стал говорить, что «…ударился головой об асфальт», но уже не помнит, с какой стороны.

После изменения показаний Яворского была проведена дополнительная экспертиза. На ее рассмотрение был поставлен вопрос: «Могла ли ссадина лба образоваться при падении с высоты собственного роста?» По мнению эксперта, такой возможности нельзя исключить.

На суде Яворский опять заявил, что упал на правый бок и даже продемонстрировал, как он упал. После этого судья задала ему наводящий вопрос: «Так почему ссадина слева?». Яворский ответил: «Может быть, я повернулся и поцарапался».

По поводу инцидента с Яворским хочу пояснить следующее. В тот вечер мы с Красовской вышли из кафе. Сразу же ко мне подскочил неизвестный парень (Яворский) и попросил у меня закурить. Я дал ему сигарету и поднес зажженную спичку. Он неожиданно стал отталкивать мои руки и требовать, чтобы я отдал ему спички. Все это сопровождалось соответствующим жаргоном. Когда я попытался уйти, он стал хватать меня за лацканы куртки. Мне пришлось сбросить с себя его руки. В результате я случайно коснулся его лица. После этого он отошел, присел, потом резко встал и убежал.

Казалось бы, мелкое недоразумение. Поначалу так считали и следователи. В материалах дела имеется справка, в которой отмечается: «…в этой связи в действиях Бондаренко А.В., с учетом отсутствия иных существенных обстоятельств, усмотреть состав преступления, предусмотренного ст.339 УК Республики Беларусь, или иного преступления не представляется возможным».

Загадочный свидетель «Дурманова»

Спустя месяц после инцидента с Яворским, в материалах дела появился свидетель, который не только все «видел», но и сообщил все сотрудникам милиции. Фамилия свидетеля была «Дурманова». Она проходила по делу как «инкогнито» в связи с якобы имеющейся угрозой ее жизни.

Абсурдность ситуации была не только в принятых в отношении свидетеля мерах, но и в том, что в течение месяца следствие не могло найти ни одного свидетеля по моему делу. И вдруг такая «удача». Из материалов дела следует, что свидетель Дурманова  «…пошла в Октябрьский РОВД и сообщила об увиденном конфликте». Однако выяснилось, что в дежурной части РОВД не было никаких сообщений о том, что Бондаренко кого-то ударил.

В ходе судебного заседания свидетель Дурманова изменила показания. Она «вспомнила», что в райотдел милиции не ходила, а позвонила своему знакомому. Этим знакомым оказался Курильчик А.П., сотрудник Октябрьского РОВД. Он в это время опрашивал потерпевшего Яворского и пытался установить личность Бондаренко. Именно в этот момент позвонила «Дурманова» и сообщила, что телесные повреждения Яворскому нанес Бондаренко.

В этом наборе «случайностей» имеется серьезная нестыковка. В материалах дела зафиксировано, что звонок от «Дурмановой» поступил в момент опроса потерпевшего (это было в 23 часа). Однако она утверждала, что позвонила сразу после конфликта, который имел место в 20.30.

В своих показаниях «Дурманова» также утверждала, что, пройдя рядом с «лежащим» Яворским и «стоящими» Бондаренко и Красовской, «свернула во двор». Но в том месте «свернуть во двор»  было невозможно из-за длинного дома.

Однако самым неожиданным обстоятельством во время предварительного следствия для меня стали показания Красовской. Из них следует, что в ответ на просьбу Яворского прикурить я якобы беспричинно нанес ему удар по лицу.

Мне сложно сказать, что побудило Красовскую дать такие показания. Ведь после инцидента мы с ней обсуждали детали и были едины в том, что это – провокация.

Второй эпизод обвинения: инцидент на лестничной клетке

Мы с другом стояли около моего подъезда и курили. Время было позднее (час ночи). К нам подошла женщина из моего подъезда. Она находилась в нетрезвом состоянии. Неожиданно для нас она предложила «продолжить банкет». Я был против, но друг вроде бы и согласился. Мы решили, что вместе доедем с ней до третьего этажа, где я живу, а там попрощаемся. Приехали на третий этаж. Я отправил друга в квартиру, а сам попрощался с малознакомой мне женщиной (Т.Радион).

Дальше произошло нечто невообразимое. Видимо посчитав себя оскорбленной, она набросилась на меня и, пока я пытался ее успокоить, укусила меня за палец.

Я уже тогда почувствовал неладное и решил вызвать милицию. Как оказалось, Т.Радион также позвонила в милицию.

Казалось бы, мелкий инцидент, на который не стоило обращать внимание. Однако позднее мои действия были квалифицированы как злостное хулиганство с применением связки ключей в качестве орудия для причинения телесных повреждений (ч.3 ст.339 УК).

Между тем, ни один из свидетелей, включая сотрудника Октябрьского РОВД, проводившего опрос Т.Радион и ее матери, не заявлял о наличии у меня связки ключей и использовании их в качестве орудия преступления. Т.Радион на следствии указала только, что слышала звон ключей, когда мы поднимались по лестнице.

Первая экспертиза не выявила на ключах ни крови, ни эпителий Т.Радион. Тогда была назначена повторная экспертиза, для которой следователи сформулировали вопрос следующим образом: «Могли ли телесные повреждения у Т.Радион образоваться от воздействия твердого тупого предмета, коим могла оказаться связка ключей?»

Даже неюристу очевидно, что вопрос сформулирован в недопустимой форме, поскольку носит предположительный характер. Ответ на него может быть таким же предположительным, что нельзя считать доказательством. Но, видимо, следствие устраивало любое заключение эксперта, в котором было бы слово «да».

При допросе эксперта в  судебном заседании я задал вопрос: «Это – предположение или утверждение?» Ответ эксперта оказался удивительным: «Это – утверждение к предположению». Как говорится, без комментариев…

Дополняя эпизод на лестничной клетке, могу отметить, что на рукавах моей куртки были молнии с «собачками». Не исключаю, что в ходе потасовки мог непроизвольно царапнуть Радион. На суде мы заявили ходатайство о проведении экспертизы куртки, однако оно было отклонено.

В итоге при отсутствии свидетелей, без «орудия преступления», при предположительном выводе эксперта, суд признал меня виновным по ч.3 ст.339 УК.

Третий эпизод обвинения: «ночные страсти» в райотделе милиции

После инцидента на лестничной клетке нас всех – меня, моего друга, Т.Радион и ее мать – доставили в Октябрьский РОВД г.Минска.

Нас разместили на одной скамейке. Поскольку обстановка была напряженная и Т.Радион с матерью (Н.Траулько) пытались устроить словесную перепалку, я попросил дежурного РОВД нас рассадить. Однако нам пригрозили, что могут посадить только в «обезьянник».

Я решил отвлечься от происходящего и подремать. Однако вскоре почувствовал какую-то возню около себя и несколько ярких вспышек. Я интуитивно ногой оттолкнул от себя мобильный телефон, которым меня зачем-то фотографировали, и при этом попал в лицо Н.Траулько.

Мне жаль, что наше нахождение в райотделе милиции закончилось таким образом. Мне сложно сказать, что это было: провокация или нелепое стечение обстоятельств. Но у меня остается вопрос, на который я так и не получил ответа: зачем Н.Траулько было меня фотографировать спящим в РОВД?

Некоторые выводы

Если оценить все материалы дела, то могу утверждать, что в моих действиях не было никаких хулиганских мотивов, как и не было совершено тех действий, которые мне вменяют. В моих руках не было никакого «оружия», но следствию, судя по всему, нужна была именно часть 3 статьи 339 УК («особо злостное хулиганство»).

Я не считаю себя виновным ни по одному из эпизодов обвинения. Они все сфабрикованы для того, чтобы осудить меня как злостного хулигана и, тем самым, поставить под сомнение мою репутацию как правозащитника.

Во всей этой истории мне непонятно, почему «повелись» на придуманную легенду мои бывшие коллеги-правозащитники? Почему почти никого из них я не увидел на суде? Почему они отстранились от меня и моей ситуации?

У меня еще остается много этих «почему». В них я хочу разобраться».

***

Андрей Бондаренко родился 14 апреля 1973 года в городе Волковыске. Окончил Минский лингвистический университет, получив специальность преподавателя французского и немецкого языков. После вуза два года работал в министерстве спорта и туризма переводчиком. Затем занялся строительным бизнесом. В июне 2011 года А.Бондаренко создал информационно-просветительское объединение “Платформа”. Основной целью этого объединения являлась защита прав заключенных и осужденных. Однако «Платформа» была ликвидирована в октябре 2012 года. В декабре 2012 года А.Бондаренко зарегистрировал новое культурно-просветительское учреждение «Платформ инновейшн». Оно занималось теми же вопросами. Одним из направлений деятельности организации являлась подготовка ежегодных мониторинговых отчетов, посвященных соблюдению прав лиц в местах лишения свободы.

А.Бондаренко был задержан 1 апреля 2014 года. Только через две недели стало известно, что он содержится в следственном изоляторе и обвиняется в нападении на женщину. Позднее А.Бондаренко были предъявлены три эпизода хулиганства. По результатам разбирательства А.Бондаренко был признан виновным в совершении хулиганства, злостного хулиганства и особо злостного хулиганства (части 1, 2 и 3 статьи 339 УК) и назначил наказание в виде четырех лет лишения свободы в колонии усиленного режима. Ввиду амнистии наказание было снижено на один год.

«Беларуская праўда»

 

18 ноября 2015

Коментарии

Добавить комментарий

Вы должны быть авторизованы для комментирования.

Войти с помощью: 
 
А также…