К экономическому блоку правительства в этом смысле можно добавить почти все руководство белорусского МИДа, включая его главу Владимира Макея. В своей зоне ответственности, внешней политике, начальство белорусской дипломатии – предельно прагматичные люди, выступающие за уход от тотальной зависимости от России, нейтральную позицию Белоруссии в регионе, дальнейшее размораживание связей с Европой, а как следствие – более европейские методы управления внутри страны и укрепление национальной идентичности белорусов.

Вместе с тем «либералы» в белорусской элите, как и все остальные ее сегменты, сохраняют полную лояльность президенту и не строят, насколько можно судить, никаких самостоятельных политических планов. Они стараются подлатать систему изнутри, найти нужные аргументы для убеждения Лукашенко в необходимости реформ, но пока не мыслят вне рамок существующего политического порядка. В случае неожиданной смены власти они бы, безусловно, претендовали на центральное место в новой конфигурации, но специально работать на приближение этого сценария они не будут. Эволюция и дрейф к более открытой экономике с плавным демонтажем советского экономического наследия – вот их идеал.

У такого пути развития есть влиятельные противники. Кроме самого Лукашенко, заинтересованного в первую очередь в сохранении максимального, в том числе и экономического контроля над страной, это широкий слой бенефициариев государственной экономики – красный директорат и местные элиты. Их неформальные спикеры уже начали выступать в государственной прессе с критикой «романтиков из правительства». С настороженностью к идее либерализации экономики относятся силовики, боясь потерять часть своих контрольных функций. Впрочем, эти группы выступают лишь против не контролируемой ими приватизации, поучаствовать в распиле государственной собственности они не откажутся.

Эти разногласия внутри белорусской номенклатуры не стоит преувеличивать. Система все еще цементирована жестче, чем у многих среднеазиатских автократов. Лукашенко выступает не в роли влиятельного межкланового арбитра, как ранний Путин, а как полноправный хозяин страны и ситуации в ней. Что реформаторы, что их идейные оппоненты пока скорее борются за доступ к телу, за возможность шептать свои идеи на ухо Лукашенко. Темп этих квазиполитических процессов настолько медленный, что персональный состав властной элиты и окружения президента может еще несколько раз смениться перед тем, как система придет к большей динамике.

Но на стороне белорусских реформаторов два фактора, которые в среднесрочной перспективе могут оказаться важнее. Во-первых, это нарастающая в последние 7–8 лет деградация белорусской экономики – и общество, и власти все больше осознают, что ресурсы для сохранения статус-кво исчерпаны. Во-вторых, сами представители прогрессивного блока внутри белорусской власти значительно моложе и своих идейных оппонентов, и шестидесятидвухлетнего президента. Поэтому есть смысл присмотреться к их именам. Контуры будущего раскола белорусских элит, судя по всему, проявляются уже сегодня.

Артем Шрайбман, Московский центр Карнеги