+375 29 853-40-17

info@zapraudu.info

Александр Федута: Абсолютная власть, которую Лукашенко приобрел, сделала его заложником

24 ноября 1996 года произошло событие, которое сделало «молодого президента» Александра Лукашенко «последним диктатором Европы». Ровно 15 лет назад в Беларуси прошел референдум, который войдет в историю как конституционный переворот. О том, как на глазах менялась Беларусь, «Белорусский партизан» побеседовал с политологом, автором книги «Лукашенко. Политическая биография» Александром Федутой.

— Первую президентскую кампанию Вы провели в команде Александра Лукашенко. По нынешним меркам, Вы недолго проработали под его началом — в 95-м ушли в отставку, взяв на себя ответственность за «белые пятна» в газетах. Во всяком случае, такова официальная версия. В нашем случае официальная версия является ли настоящей причиной ухода?

— В 94-м я взял на себя ответственность за «белые пятна» в центральных газетах, в 95-м я ушел в отставку. И в данном случае официальная версия совпадает с причиной отставки.

— Ваша отставка произошла задолго до референдума  96-го года. Но Вы непосредственно участвовали во всех последующих событиях, хотя уже и в качестве журналиста. Кому и зачем понадобился референдум 24 ноября 1996 года?

— Референдум 96-го года понадобился тогдашнему главе исполнительной власти, он же — глава государства Александр Лукашенко. Ему понадобился референдум, чтобы снять ограничения на реализацию своих полномочий, как ему казалось. То есть, фактически разрушить предусмотренный Конституцией баланс властей.

— Давайте вспомним хронологию тех горячих ноябрьских дней. Что было первым: инициатива об импичменте Лукашенко либо его предложение провести референдум?

— Первыми стали поправки в закон о Конституционном суде и Конституцию, которые Александр Лукашенко предложил рассмотреть парламенту. Поскольку парламент справедливо счел, что президент пытается вторгнуться в его компетенцию, эти поправки рассмотрены не были. После этого президент апеллировал к референдуму.

— Почему ответная инициатива импичмента не была доведена до конца, хотя и значительная часть Верховного Совета, и Конституционный суд, и Центризбирком выступали против референдума?

— Она не была доведена до конца, потому что люди слабы. Потому что есть вещи, которых люди боятся. В моей книге «Лукашенко. Политическая биография» это описано. Мои собеседники — и Владимир Нистюк, и Валерий Круговой — откровенно говорят, как с ними, что называется, «работали». Кто их вызывал, о чем с ними говорили, как «уговаривали» снять подписи с заявления об импичменте.

Владимир Нистюк свою подпись не отозвал, Валерий Круговой снял. Были депутаты, которых заставляли отозвать подписи, угрожая семье. Об этом тоже говорится в моей книге, собеседники этого не скрывают. Был случай, когда депутат, которого заставили снять подпись, пришел в свою партию, плакал — рассказывая, как это происходило.

Все было.

— Какую роль в тех ноябрьских событиях сыграл российский десант? С какой целью приезжало в Минск практически все российское руководство?

— Они приезжали по одной простой причине. России все время нужно доказывать, что на постсоветском пространстве она контролирует политический процесс, что это зона ее политической ответственности. Поэтому попытка воззвать к Москве как к посреднику урегулирования внутреннего конфликта (инициатива исходила, напомню, от парламента) была воспринята Москвой совершенно спокойно и даже в чем-то — радостно. Вспомним, что этот визит был на самом высоком уровне. Если учесть, что Борис Ельцин еще не мог толком придти в себя после операции, то посредников более высокого уровня просто быть не могло.

Говорить о том, что Россия приехала решать свои вопросы — по меньшей мере, глупо. Повторюсь: инициатива исходила от спикера Верховного Совета Семена Шарецкого.

— Но достигнутый той ноябрьской ночью компромисс не был выполнен. Почему, что произошло?

— Этот компромисс не устраивал ни одну из сторон. Поэтому часть депутатов, представлявших парламентское большинство, но одновременно — антипрезидентскую позицию, то ли не поняли, о чем идет речь, то ли поняли, но захотели просто соблюсти честь мундира — они просто самоустранились от голосования. Президенту было выгодно сорвать это соглашение руками парламента, что с большим удовольствием выполнила пропрезидентская фракция «Согласие». Если помните, ее руководитель Владимир Коноплев с телефоном в руках заявлял: президент на проводе — не голосуем!

— Бывший депутат Верховного Совета Андрей Климов сказал: если бы не предательство руководства парламента, этот конституционный переворот не состоялся бы… Что имел в виду Климов под «предательством»?

— Я не считаю Шарецкого предателем. Я считаю Шарецкого политическим неудачником. Он находился в плену собственных схем. Ему казалось, что все будут играть по каким-то правилам. И он действительно искренне удивлялся (я это хорошо помню), если кто-то не держал слово, нарушал слово. Лидер фракции коммунистов Сергей Калякин был гораздо в большей степени  политиком, чем Шарецкий, но он не мог говорить единолично от имени Верховного Совета.

Столкнулись фактически две концепции. Одна концепция была рассчитана на многоходовку: затянем время, будем решать эту проблему, отвоюем что-то назад… Очень ярким сторонником этой концепции был Калякин. А вторая — либеральная фракция «Гражданское действие», в данном случае выразителем этой позиции является Андрей Евгеньевич, требовала решить сразу, немедленно. Слишком разные политические силы, слишком недостаточен, на мой взгляд, опыт сотрудничества между ними. Можно было подозревать фракцию коммунистов в чем угодно, но Калякин — один из немногих белорусских политиков, кто всегда держит данное слово. Это ясно сейчас — именно поэтому он воспринимается как самый надежный партнер всей, без исключения, оппозицией. Даже теми, кто придерживается диаметрально противоположных идеологических концепций.

Но тогда это было начало. И тогда договориться об общей тактике практически было невозможно.

— То есть в тех политических условиях не было шансов предотвратить этот референдум?

— В моей книге одна из моих собеседниц Валентина Свяцкая, работавшая тогда советником председателя Верховного Совета, по-моему, говорит о том, когда стало понятно, что референдум проигран. Тогда, когда на встречу с руководством Верховного Совета приехали губернаторы. И по их поведению, по поведению председателей облисполкомов, в первую очередь по поведению Александра Дубко — ближайшего друга Семена Шарецкого, стало понятно, что Верховный Совет проиграл.

— Проиграл тогда не только Верховный Совет — проиграла вся Беларусь.

— Да, конечно.

— Впоследствии референдум стали называть «конституционным переворотом». Вы согласны с такой трактовкой этого события?

— Элементы конституционного переворота были.

Первый — неисполнение решений Конституционного суда о необязательном характере референдума. Если бы стороны оставались в конституционном русле — они обязаны были выполнить это решение. А это означает, что с результатами референдума президент должен был придти в парламент и объяснять, что народ его поддержал.

Второй элемент конституционного переворота — это насильственная замена председателя Центризбиркома. Президент не имел конституционного права этого делать — в Конституции был четко прописан механизм отставки. И если это произошло в той форме, в которой произошло, мы не можем говорить, что это было законно.

— Как сказались результаты референдума на последующем развитии Беларуси?

— Все, что мы сейчас имеем, включая и экономический кризис, — это последствия того референдума.

— Ноябрьский референдум 96-го можно считать точкой отсчета падения Беларуси?

— Да, именно точка отсчета. Именно на этом референдуме был ликвидирован баланс властей, была создана система государственного управления без сдержек и противовесов, были отняты фактически контрольные функции у судебной системы, ликвидирована ее независимость.

Мы имеем то, что имеем, — в результате референдума.

— Александр Иосифович, давайте займемся сравнительным анализом. Давайте сравним Лукашенко образца 94-го года и нынешнего Лукашенко: насколько они похожи друг на друга, насколько они отличаются один от другого?

— Раньше я говорил так: не меняется со временем либо дурак, либо Позняк, подразумевая, что Позняк — умный человек, но единственное исключение. Сейчас я могу сказать так: не меняется со временем только дурак. Даже Позняк изменился…

Лукашенко конечно изменился. Изменился очень сильно. На мой взгляд, не в лучшую сторону.

— Какие черты он приобрел сейчас, которых он не имел в начале своей политической карьеры?

— Разные черты — и отрицательные черты, и черты, которые должны быть у настоящего государственного лидера. Такое тоже ведь есть.

Он стал лучше контролировать самого себя. Последний год это не видно, но до 2006-го года, до палаточного городка, он очень хорошо владел собой: он умел выжидать. Он умел принимать решения, что называется, вовремя. В 94-м году он был импульсивен, он был резок и он был гораздо более искренен, чем сейчас. В 94-м году он умел выслушивать всех, включая даже те точки зрения, которые ему не нравились. И даже — иногда с ними соглашаться. Сейчас вы видели Лукашенко, который спокойно выслушивает то, что ему не нравится?..

К сожалению, это свойство — уметь слушать то, что тебе не нравится, и общаться с оппонентами, спокойно, — это свойство он утратил. Абсолютная власть, которую он приобрел, сделала его заложником. Заложником ситуации — он не способен к самокорректировке. А тогда он очень быстро корректировал свою позицию, если видел ее ошибочность…

Справка «Белорусского партизана»

Александр Федута — автор книги «Лукашенко. Политическая биография», вышла в издательстве «Референдум» в 2005 году.

Это первая политическая биография Александра Лукашенко, написанная членом его первого предвыборного штаба, позднее отказавшимся участвовать в становлении диктатуры в Беларуси. Исследуются перипетии и закономерности этого процесса. Кто и что привело белорусского диктатора к власти: население, личный талант демагога-вождя или группа политиков, сделавших на него ставку в борьбе за власть? Став президентом, Лукашенко одобрительно отозвался о довоенных порядках в гитлеровской Германии, видя в них образец для современной Беларуси. В отличие от политологов, считающих его откровенность ошибкой начинающего правителя, автор утверждает, что это был сознательный зондаж общественного мнения.

Книга основана на многочисленных беседах со сторонниками и оппонентами Александра Лукашенко.

24 ноября 2011

Коментарии

Добавить комментарий

Вы должны быть авторизованы для комментирования.

 
А также…
Мы открыли горячую «антитунеядскую» линию помощи гражданам