+375 29 853-40-17

info@zapraudu.info

Алексей Навальный: Мой блог существует только потому, что в СМИ существует цензура

Московский адвокат и блоггер Алексей Навальный, который сейчас отбывает административный арест за участие в акции протеста на следующий лень после выборов в Госдуму РФ, ранее в «правилах жизни» Esquire поделился, в чем главная проблема России, почему революция неизбежна и за сколько лет может полностью измениться жизнь страны.

Уже больше двух лет я не писал в своем блоге ничего личного, пишет Esquire.

У детей военных не бывает друзей детства, потому что дети военных все время переезжают.

Война в Афганистане прошла для меня незаметно. Для нас — тех, кто жил в военных городках, — вернувшиеся из Афганистана были не вернувшимися с войны, а, скорее, вернувшимися из заграницы. Мы не видели тех, кто там погиб. Мы видели тех, кто привез оттуда двухкассетник «Шарп» или — если старший офицер — видеомагнитофон, телевизор с плоским экраном. У меня в классе учился мальчик, отец которого служил в Афганистане советником, — к нему в квартиру ходили, как на экскурсию.

Моим главным героем был и остается Арнольд Шварценеггер.

В детстве все дрались до крови. Подраться с кем-то до крови значило победить.

В школе меня могли избить только старшеклассники.

Первые в жизни блокпосты я увидел в СССР. Тогда, в 1986 году, мы жили под Обнинском, атомным городом. Когда случилась чернобыльская авария, на въезде в Обнинск стояли люди с дозиметрами и мерили радиацию на колесах машин. Ловили тех, кто бежал из Чернобыля.

У меня отец из-под Чернобыля, и каждое лето я проводил у бабушки в деревне Залесье, в паре километров от города. Если бы авария случилась в июне, я был бы там. Чтобы не поднимать панику, всех колхозников — и наших родственников тоже — отправили на картошку, копаться в радиоактивной пыли. Только потом их стали отселять. Это была реальная вселенская катастрофа, в которой я и мои родные были жертвами. Я был там в прошлом году. Зашел в бабушкин дом. На полу лежало пальто, которое носили все мои братья, и фотографии, где я в этом пальто летом бегаю. Почти все разворовали, но такие вещи никому не нужны.

Там, на нашей родине, стоит памятник погибшим воинам — как в любой советской деревне. На нем написано: «Навальный, Навальный, Навальный…» Но не факт, что все они — родственники. На Украине Навальных — как собак нерезанных.

Конечно, я пытался узнать значение своей фамилии, но ничего не нашел. Ну Навальный. Ну валенки, значит, валял.

Я люблю охоту, но я скорее теоретический охотник. За всю свою жизнь я убил только тетерева и вальдшнепа. Этого вальдшнепа жена мне не может простить до сих пор. Когда я принес его домой, она сказала: «Ощипывай сам». Но мы уже собирались в отпуск и просто швырнули вальдшнепа в морозилку. Пока мы были в отпуске, дома отключали электричество. В общем, если без подробностей, холодильник пришлось выкинуть.

Настоящие охотники — те, с которыми мне довелось встречаться, — дадут сто очков любым сотрудникам «Гринпис». Более зеленых и более помешанных на экологии людей я не встречал. Они просто одержимы понятием «рост популяции» — ведь от этого охота зависит. Но я говорю только о настоящих охотниках. В архаров с вертолета стреляют отморозки. Люди, которые играют во что-то среднее между махараджей и поручиком Ржевским.

Охота стала обязательным атрибутом власти. Идеальный способ для того, чтобы решать вопросы и обо всем договариваться, пока тебя никто не видит. Чиновничий эскапизм.

С возрастом я с удивлением понял, что мне начала нравиться наша отвратительная погода — погода средней полосы.

Эмиграция — вопрос ответственности. Кто-то считает, что это форма ответственности перед детьми: уехать, чтобы детям жилось лучше. Но мне кажется, что ответственность — это как раз сделать так, чтобы мои дети захотели остаться здесь.

Моя дочь говорит всем вокруг, что папа борется с жуликами. Даже в школе она кричит, что Путин — жулик. Жена ругается. Она считает, что это создает нам проблемы. Но дочке все равно нравится идея, что папа занимается борьбой. Не думаю, что она способна сейчас понять, Робин Гуд папа или не Робин Гуд. Но для девятилетнего ребенка папа по определению не может сражаться с чем-то хорошим.

Мой лучший друг — это моя жена. Я часто говорю ей: «Я не могу лежать на диване и есть, если ты на меня не смотришь». Самая популярная цитата из «Симпсонов» у нас в семье.

Больше всего мои дети любят «Симпсонов» и «Футураму». Мультфильмы и телевизор, как мне кажется, развивают словарный запас. А для того, чтобы разбираться в американской политике, гораздо полезнее смотреть «Южный парк», чем американский новостной канал.

На всех каналах врут примерно одинаково. Но меня гораздо больше задевает, как врут на НТВ, потому что они врут хитрее. Мне плевать, как врет Екатерина Андреева. Это не человек. Это просто лицо с экрана, которое ничем не отличается от дельфийского оракула. Но когда врут те, кто похож на живых людей, это раздражает гораздо больше.

Мой блог существует только потому, что в СМИ существует цензура.

Я регулярно получаю комментарии: «А про это Навальный не написал, боится». Но я не могу писать про все коррупционные скандалы. Я не могу писать про каждый украденный миллиард. Мне тогда придется писать по десять раз в день.

Мои источники работают не на самом высоком уровне. Вот сидит, скажем, в компании ВТБ человек и получает неплохую зарплату, большая часть которой уходит на погашение ипотечного кредита. И вдруг он видит, как какие-то уроды, вообще ничего не делая и сваливая на него работу по администрированию жульничества, зарабатывают сотни миллионов. Его это очень злит, и ему очень хочется кому-то об этом рассказать.

Говорят, что я работаю на Сечина и мочу по его приказу Газпром. Еще говорят, что я работаю на Стаса Белковского, но это уже по теме национализма. Радикальные националисты говорят, что я работаю на евреев: типа, пархатые нашли голубоглазого и выставили его фронтменом. Когда я поехал учиться в Йельский университет, очень популярной стала версия, что я работаю на американцев. А глава Транснефти Токарев вообще говорил, что я выполняю поручения Маккейна. Но этого я уже совсем не могу понять: почему именно Маккейна, а не Сары Пейлин, к примеру?

У нас везде расставлены мельницы. Что бы ты ни делал, тебя всегда обвинят в том, что ты льешь воду на чью-то мельницу.

Для борьбы с коррупцией необходимы два главных условия — политическая конкуренция и свободные СМИ. Свободных СМИ в стране практически нет. Значит, нужно пытаться создавать политическую конкуренцию.

Идея внедрять хороших людей в плохую власть не работает. Я понял это на примере Никиты Белых, у которого был советником в Кировской области. Конечно, хороший человек не будет искать выгоды для себя, но он не сможет быть эффективным мэром или губернатором, если не будет ежедневно мухлевать. Звонит министр: «Я слышал, тебе деньги нужны на обводной канал, так ты, пожалуйста, реши вопрос для моего предпринимателя». И тебе приходится ежедневно всех коррумпировать — обеспечивать, что называется, в полном объеме. В России воруют не так уж и много. На один спи…нный рубль приходится пять прое..нных.

В «Единой России» попадаются люди, которые, в общем-то, мне симпатичны. Но если ты вступил в «Единую Россию», то ты все-таки вор. А если и не вор, то точно жулик, потому что своим именем прикрываешь остальных воров и жуликов. И не надо сравнивать «Единую Россию» с КПСС. Сегодня никто не приставит тебе к виску пистолет, если ты откажешься работать Екатериной Андреевой. А в самом крайнем случае — если ты уже вступил в «Единую Россию», — то хотя бы сиди тихо. У вас в журнале можно ругаться матом? Вот скажите, кто тянул за язык этого пи…са Машкова? Почему он упустил отличный шанс промолчать, чтобы остаться для всех просто хорошим актером?

Главная проблема России в том, что государство превратилось в мафию — в том самом итальянском смысле этого слова, когда все повязаны друг с другом. Различие лишь в том, что в Москве нет места, где все они разом собираются.

Революция неизбежна. Просто потому, что большинство людей понимают, что эта система неправильна. Когда сидишь в тусовке чиновников, больше всего разговоров о том, кто все украл, почему ничего не работает и как все ужасно.

Изменения способны сделать только недовольные люди. А сейчас слишком много недовольных. Главное, чтобы Роснано не изобрела для жуликов и воров таблетки вечной жизни.

Я бы многое простил Путину, если бы он был русским Ли Куан Ю (премьер-министр Сингапура в 1959-1990 годах, автор так называемого сингапурского экономического чуда. — Esquire). Да, он установил бы тоталитарную политику, но при этом гонял бы жуликов. Но Путин не может стать русским Ли Куан Ю. Он даже не может стать русским Лукашенко.

Я бы очень хотел узнать, насколько искренне Путин во все это верит. Насколько искренне он считает, что созданная им система продержится. Особенно после того, как он увидел кадры казни Каддафи. Тоже ведь был крутой парень.

Если предположить, что мне дается минута на «Первом канале», я вряд ли донесу до людей истину. У меня просто нет такого метафизического набора слов. Но я попробовал бы рассказать про самую главную ложь. Она заключается в том, что, несмотря на то, что наша страна первый экспортер нефти и за последние годы мы получили два триллиона долларов, вся нефть разворовывается конкретными людьми, которых привел Путин. Вот их фамилии. Они предали страну, отказавшись от российского гражданства, и сбежали в Швейцарию, чтобы не платить с этой нефти налоги. Они нас грабят, поэтому давайте работать над тем, чтобы эти люди оказались в тюрьме.

Почему-то все ждут, что я скажу: «Давайте объединяться, чтобы благоустраивать наши дворы, если государство не способно этого сделать». Но мне кажется, что сейчас нужно не заниматься благоустройством двора, а посмотреть, кто украл деньги, которые на это уже три раза были выделены. Сначала нужно наводить порядок не во дворе, а в Кремле.

Я не люблю музеи. Я люблю просто пешком походить.

Я крещеный, и считаю себя православным. Но я советский православный: на церкви крещусь, а в церковь не хожу.

Те вещи, которые я не могу контролировать, я предпочитаю игнорировать.

Прослушивающие устройства стоят в нашем офисе, и в этом я уверен на сто процентов. У всех компаний, с которыми я судился, есть службы безопасности — огромная куча бездельников из бывших полковников ФСБ, которым просто нечем заняться, и они всегда рады какому-то делу.

Если Ходорковский завтра выйдет на свободу, ничего не изменится. Но этот режим не любит новых неконтролируемых факторов и очень боится показать свою слабость. Поэтому Ходорковский будет сидеть пожизненно. Пожизненно — это либо пока не прекратится жизнь Ходорковского, либо пока не прекратится жизнь этого режима.

У меня нет однозначного ответа на вопрос, почему я еще жив.

Жизнь страны можно полностью изменить за пять лет.

13 декабря 2011

Теги:

Коментарии

Добавить комментарий

Вы должны быть авторизованы для комментирования.

 
А также…
«Апазіцыя павінна прадстаўляць грамадства!» Андрэй Дзмітрыеў абмяркоўвае пасланне Аляксандра Лукашэнкі