+375 29 853-40-17

info@zapraudu.info

Черчилль: Свинья живет для человека

Знакомый милицейский полковник-отставник, занявшийся сельским хозяйством в деревне под Копылем, задался вопросом: «Почему коров все меньше, а молока все больше?»

Его недоумение вызвало несоответствие показателей официальной статистики производства продукции животноводства и состояние торговли ею. Особенно в сельской местности, куда кефир и молоко не всегда завозят, а говядины и свинины практически не бывает в продаже. Торгуют практически одной птицей.

Такое же положение существует в малых и средних городах. Иное мясо, в основном свинину, можно купить только на рынке.

Но ведь и в самих деревнях частное животноводство практически самоликвидировалось.

Стали рассуждать и пришли к выводу – современное относительно устойчивое колбасное изобилие обеспечено достижениями химии в пищевой промышленности. Как это некогда и обещалось в школьных учебниках, химизация сельского хозяйства, а в большей степени переработки его продукции, все-таки принесла свои результаты.

Об этом можно (опять же опосредованно) судить по тому, что не всякая кошка соглашается есть любую магазинную колбасу, а в мясных лавках (не в пример прошлому) практически не присутствует мясной дух. Колбасы выглядят настолько одинаковыми внешне, что даже сами продавцы различают их исключительно по наклеенным ярлыкам.

В общем, подумали и в поисках ответа на вопрос решили обратиться к авторитету сэра Уинстона Черчилля, одного из величайших политиков прошлого века.

Почему? Отвечаем: Черчилль был человеком универсальным – писал книги, картины, создавал, как теперь говорят, политические технологии, был сам себе выдающимся пиарщиком и практически всегда укладывал своих противников на лопатки. Хотя порой поддавался на совершенно примитивные их хитрости. Имел, что называется, такую ахиллесову пяту.

Но, прежде всего, Черчилль был настоящим английским аристократом, то есть не был спесивцем и воспринимал обстоятельства жизни так, как они того заслуживают: с одной стороны, стоически, а с другой – умеренно эпикурейски, получая от этих обстоятельств то удовольствие, которое они могли дать.

Так вот, оказавшись в середине 30-х годов прошлого века политически невостребованным, он занялся свиноводством. Благо имелось родовое поместье, а «английский Минсельхозпрод» лицензии на право разводить свиней не требовал. Как во всем, за что брался, Черчилль добился замечательных успехов и в этом деле. Его хряки и хрюшки занимали призовые места на национальных свиновыставках.

Вот уж поистине: не место красит человека, а человек – место.

В Беларуси, если судить по статистике, с каждым годом проблема снабжения населения мясом решается все более успешно. Мол, свиноводство поставлено у нас в ряд важнейших государственных приоритетов. Настолько важных, что уже кажется: не свинья живет для человека, а человек – для свиньи.

Отчего же суетимся? Полагаю, от многолетней и неизбывной нужды. Вот что об этом говорила идеологически выдержанная советская статистика (наша нынешняя не менее целомудренна): в СССР в 1985 году душевое потребление мяса составило 62 кг, в США (показатели в европейских странах сопоставимы) – 120 кг. Но советское мясо по качеству уступало «всем мясам мира».

У нас мясом считается (что скрупулезно учитывается статистикой) не только красное мясо (собственно мясо), но также сало, жир, лярд (внутренний жир), субпродукты I и II категорий. Но, даже собрав все это «до кучи», пайка оставалась неприлично малой по сравнению с мясным пайком европейца или американца. Поэтому ради статистического эффекта долю жира и сала умножали на 1,4 (во столько сало калорийнее мяса) и получали более-менее сопоставимую сопоставимость пайков «тут и там», объясняя разницу неизбывными временными трудностями.

И это не все. Некоторые продукты (мозги, обваловка голов, отдельные виды внутренностей, кровь и прочее), не являющиеся даже субпродуктами, тоже учитывались по разряду мяса. Учитываются и сейчас: в любом гастрономе в качестве костей предлагаются абсолютно обглоданные мослы, а остальные идут как рагу, наборы для борща и супа. А еще в статистику (план – это закон) включались мясо животных, забитых по графе «вынужденный убой», при особой нужде – даже «падеж». Не станем называть обиходное определение этого «продукта», дабы не шокировать публику. Учитывалось не только все съеденное, но и несъеденное. Парного мяса в магазинах никогда не было, только глубоко замороженное, ввиду чего в объем реализации включался «голый вассер».

Но и это не все. Американская статистика в качестве мяса птицы учитывает только кур и индеек, полностью выпотрошенных, обезглавленных на уровне последнего шейного позвонка, четвертованных до уровня бедра (ножки Буша). Наша – все виды птицы. В США в зачет идут только говядина, баранина и свинина, у нас – мясо всех видов домашних животных: коз, лошадей, кроликов. А заведет кто и съест верблюда – и его зачтут. А еще колхозы продавали и продают населению (по дешевке) напичканных антибиотиками поросят. В близких к дикой природе условиях селянского хлева падеж достигает 80%. Но в отчетность они вошли и по статистике дадут народу тонны первосортной свинины.

Смешно и с рыбой, потребление которой, как уверяют, приблизилось к научно обоснованным нормам. У нас она учитывается в живом весе, в остальном мире – по весу рыбного филе.

И уж совсем смешно, что в 1913 году душевое потребление мяса городским жителем России составляло 70 кг (в советском пересчете – 88 кг), через 5 лет после окончания гражданской войны (благодаря нэпу) – 78 кг. А в современной Беларуси – 65 кг.

Чья в том заслуга – свиньи или человека, подумайте сами…

Константин Скуратович

17 февраля 2012

Теги:

Коментарии

Добавить комментарий

Вы должны быть авторизованы для комментирования.

 
А также…
«Апазіцыя павінна прадстаўляць грамадства!» Андрэй Дзмітрыеў абмяркоўвае пасланне Аляксандра Лукашэнкі