+375 29 853-40-17

info@zapraudu.info

Марина Беляцкая: Четыре «макакавки» на тему 7 ноября

Виктор Чикин рассказал, отчего умер Слава КПСС, и предсказал стране светлое будущее в новом СССР.

Сейчас приятно вспоминать ноябрьские дни, когда я с отцом ходила на демонстрации, пока мама и бабушка готовили праздничный стол. На голове банты, в руках ветки с бумажными цветами, шары и флажки.

В юности ноша стала тяжелее: комсомольский актив раздавал транспаранты, самый тяжелый из которых – «Слава КПСС!». Идешь с кем-то в паре, «Славу» на ветру парусит, шатаешься и думаешь, кому бы растяжку всучить? Но все равно было весело: в колонне однокурсников сплошной флирт и мысли о продолжении «банкета».

На стыке тысячелетий на демонстрацию идут уже только коммунисты. Нет ни трибун, ни праздничного оживления. На площади Независимости, у дверей БГУ, стоят две колонны противоборствующих компартий. Ждут, когда им разрешат двинуться через площадь к Ленину. Те и те нервничают: кого первого пустят? – вопрос статуса.

Журналисты тоже ждут. Мерзнут. И оттого пускают злые реплики. Наконец, первыми идут «чикинские» коммунисты, за ними «калякинские». Возложив цветы, лидеры по очереди произносят речи. Потом демонстранты частично расходятся, частично смешиваются у ленинского подножия, спорят чуть не до драки. Милиция подходит, но не разнимать стариков, а освободить площадку перед Домом правительства: пора и честь знать. Потом (я особенно это запомнила) милиция заостряет внимание на старухе с красным стягом. Зачем-то (вот до сих пор не пойму) хотят у нее этот флаг отнять. Пенсионерка мгновенно реагирует фокусом, достойным циркача: вырывает свое знамя, стаскивает полотнище, «растворяет» его в сумке, переворачивает древко, превращая в костыль, и:

– Тебе чего надо-то? – спрашивает растерявшегося милиционера.

Он молчит, а бабуля ковыляет в сторону, тяжело опираясь на «клюку» – знай наших!

Я нагнала бабушку и расспросила про знамя: где взяла? Оказалось, женщина работала в каком-то учреждении уборщицей. Когда в 1991-м парткома не стало, флаги и портреты бросили в бытовку. Она взяла себе из этой кучи флаг и превратила его для удобства перевозки в трансформер. Она рассказывала, и было видно: ей нужен этот флаг, ее не пугает новая власть, ее убеждения чисты и дух непоколебим. Она оказалась из «чикинской колонны» и, несомненно, была истинной в своей вере.

У самого Виктора Валентиновича Чикина, некогда главного идеолога столицы и лидера КПБ, теперь сложные отношения – и с коммунистами, и с властью. И коммунисты пошли не те, и власть не та. Чикин работал «вожаком», руководил телевидением, идеологией, газетой – все это, фактически, являлось государевой службой. Но когда после инсульта он вынужден был оставить пост редактора, пенсию госслужащего ему не дали. Он говорил мне об этом, а я подумала: действительно! Тогда уж давайте всем обычную пенсию. Чтоб никому не было обидно. А то получается: народ всю жизнь корячится, а годы пришли – бац! – пенсия обычная. Чиновники не волнуются, у них: «солдат спит, служба идет», и пенсия госслужащего!

Несправедливо это.

А ведь 7 ноября мы отмечаем главный праздник СССР – страны, где все были равны, и все подчинялось законам справедливости. Ну… мы так думали и заблуждались, конечно. Потому страна и умерла.

1. Виктор Чикин обвиняет коммунистов

В канун годовщины Великой Октябрьской я пошла к Виктору Чикину не для того, чтобы поёрничать в предыдущем абзаце. Совсем наоборот. Все-таки именно этот человек, в первую очередь, ассоциируется у меня сегодня с Красным днем календаря.

Захожу к нему в редакцию «7 дней» за столом сидит бывший главный редактор, а теперь обычный пенсионер, работающий на полставки политическим обозревателем.

Разговор поначалу не клеился. Виктора Валентиновича на тот момент волновала судьба Каддафи – то, что его держали в холодильнике продмага, а потом закопали в песок. Чикин как раз писал статью о покойном ливийском лидере.

Ну, что ж, заговорили о Каддафи. О том, что даже Карла Бруни его предала: была ж любовницей, но обманом выклянчила у ливийца деньги на выборы для Саркази, с которым потом законным браком сочеталась! Сын Каддафи тоже хорош (задним умом): написал письмо своему преподавателю в академию им. Фрунзе – мол, учили вы нас, учили, а мы не слушали, вот натовские самолеты и прилетели. Каддафи-старший ведь до последнего не верил, что посмеют, а посмели. «Изнасиловали Ливию, а это страшное преступление», заключил Виктор Чикин, и, в общем-то, в определенном смысле, был, безусловно, прав.

А Беларусь не хотят изнасиловать? Натовские там или еще какие? Вот хоть свои, которые пенсии несправедливо раздают?

Виктор Валентинович возразил:

– Пока у нас терпимо – натовские самолеты не летают.

Типичный белорусский ответ: «Хай бы не было войны». Вас сегодня что-нибудь волнует по-настоящему?

– Кот у меня сбежал.

Переживаете?

– Конечно. Я его очень люблю. Не то в дверь проскочил, не то прячется где-то… Не знаю, где искать. И телефон мне кот недавно разбил. Вообще-то, это кошка…с-скотина!

Может, она таким образом хочет обратить на себя ваше внимание? – спросила я, искренне переживая за кошку, поскольку животных тоже люблю. – Странно, что за судьбу нашего общества вы так не волнуетесь. А оно тоже, по-моему, уже готово начать безобразничать. Совершенно очевидно, что народ хочет, чтоб его заметили.

– Пока еще у нас терпимо, – не сдавался Чикин. – А вот с с Каддафи нехорошо поступили.

Я молчала, осматривая обстановку. На столе компьютер, в нем статья про Каддафи и еще одна – про 7 ноября. Рядом конверт, сверху письмо, на нем груз, очень смахивающий на булыжник.

Это что у вас? Оружие пролетариата?

– Нет – кусок плинтуса, – он показал куда-то за дверь. – Вон там отлетел.

А что именно может стать современным инструментом для политической борьбы?

Виктор Чикин пожал плечами и замолчал, слушая мои дальнейшие рассуждения о том, что в век интернета очень легко понять тенденции, узнать, чего хочет народ, но нас заставляют засунуть свои «тенденции» подальше и жить в полицейском государстве. И почему люди, которые хотели законно завоевать власть – преступники? Ведь у каждого были свои партии, избиратели, свой «народ» – в таком духе я наговорила кучу слов, а Чикин слушал. Не выдержав, я поставила вопрос ребром:

Ну, как быть людям-то, чтобы законно выразить свои чаяния? Они уже боятся вслух сказать: я и моя партия едины.

– …Ну, давайте изберем Некляева. Ну, Санникова, – отреагировал, наконец, Виктор Валентинович.

Да Бог с ними! Допустим, пришел некий Пупкин. И своими идеями увлек! За ним пошли люди. Может такое быть? А механизм смены власти не работает – кто бы ни пришел. Хоть Пупкин, хоть кто угодно другой. Не наше с вами дело решать за народ, нужен им Пупкин, Некляев с Санниковым или нет. Пусть пробуют и тот, и другой, и третий. Вы согласны?

– Это – макакавка!

??

– Не знаете, что такое «макакавка»? Это то, что придумывают журналисты. Пока Пупкин и другие будут свои амбиции удовлетворять, пенсионеры сдохнут. Так?

Они «сдохнут», если не создать условия для работающих людей: крепкого собственника, средний класс, который будет зарабатывать деньги на пенсии. Люди пойдут за теми лидерами и партиями, которые предложат реальный и понятный путь к развитию.

– Прости, но люди глупые. Они идут туда, куда их ведут, за теми, кто громче кричит – убедительней и эмоциональней.

Та партия коммунистов, которую возглавляли вы, не была убедительной?

– Нет. В конце ХХ века мы уже не знали общества, в котором живем. Это Андропов еще признал. Все коммунистические идеи были сформулированы в XIX веке Марксом. А сегодня никто не знает, что такое пролетариат.

Так его, может, и нет уже? В том смысле, в котором говорил Маркс. Политики должны трансформироваться под те реалии…

– Вот-вот! Но этого никто не сделал! Теории нет у коммунистов. Классы стали другими, я в жизни не видел пролетария, описанного Марксом! Изменился характер труда, он стал творческим, а партия продолжала долдонить: пролетариат, пролетариат! Что-то там у нынешних лидеров в башке витает, все эти старые схемы и слова. Нет пролетариата! Я не скажу, что коммунистическая мысль зашла в тупик, но проводники старой идеи потеряли нить и объясняют всё с позиции тех же классов и социальных групп, которые действовали в XIX веке. Даже про учителей написано: пролетарии умственного труда. Какие они пролетарии?

Вы обвиняли Калякина не в этом, а в том, что он на западные деньги свою партию создал. А его люди говорят, что причина вашей неприязни в личных отношениях и в том, что часть коммунистов пошла за ним.

– И это тоже, конечно. Воспользовавшись атрибутикой, он повел людей в противоположную сторону.

А люди глупые, потому и пошли?

– Да.

2. Каддафи засиделся, чтоб гармонию не нарушать

В какой-то момент в кабинет вошел сотрудник редакции, послушал нас и поддержал разговор об убитом ливийце: мол, не жалко его, превратился уже в клоуна, 42 года у власти это перебор. Виктор Валентинович опять не согласился, сказав: «Вот будет тебе 82 года, посмотрим, каким клоуном станешь ты».

– А чего ж он в 82 года упорно сидел на посту главы государства? – поддержала вошедшего я. – Виктор Валентинович, хотите сказать, что 42 года у власти – это нормально? На полвека лишить свой народ права выбора?

Я считаю, что для главы государства должны существовать какие-то рамки, заявил сотрудник. Иначе начнется период стагнации.

– А как вы думаете, – спросила я случайного союзника, поскольку Чикин тему поддерживать не хотел, – через сколько лет наступает стагнация?

Хотите алгеброй гармонию измерить? – отреагировал все-таки Виктор Валентинович.

– Нет, хочу вспомнить о логике. Скажите как бывший председатель БГТРК: может такое быть, чтобы в телевизоре столько лет – полная гармония, а алгебра – (экономика за окном) кричит о другом?

Я смотрю в основном российские каналы, например, НТВ.

– Не очень-то вы хотите свои мысли раскрывать. О чем думаете в последнее время?

Ни о чем. Последнее время стараюсь не думать.

– За последние 20 лет: что сделали коммунисты такого, чем мы могли бы гордиться?

Ничего.

– А вы?

Что-то пытался делать.

– А в результате мы дошли до того, что оппонентам власти не разрешают даже митинг провести?

Да не рассказывайте мне сказки! – оживился бывший политик. – Надо? Проведу завтра митинг! В защиту Каддафи, например.

– Шутите?

Нет.

– Ну, давайте проведем. В защиту Каддафи? Или: долой Пупкина и Некляева с Санниковым? Впрочем, тут важна не вывеска уже. А механизм осуществления. Покажите нынешним политикам мастер-класс. Это будет тем более ценно, что вы в свое время как раз за разрешение митингов в Минске отвечали.

Виктор Валентинович не то улыбнулся, не то усмехнулся, но передумал почти мгновенно.

И зря.

3.Нет такой партии

– Вас называют раскольником.

Ой, господи, кого это я раскалывал? Калякина?..

Интересен такой факт из новейшей истории. Коммунистическая фракция в Верховном Совете 13 созыва составляла 22 процента от общего числа депутатов большая сила. Тот парламент был распущен. Потому, что в нем было достаточное количество депутатов, представляющих разные партии и движения. Ими невозможно было управлять из центра. Совет шумел, спорил, сомневался, обвинял, защищал и так далее. Это был молодой парламент, который, тем не менее, способен был регулировать важные для страны процессы. Он мог протащить «импичмент» и резко изменить жизнь страны. Виктор Чикин считает, что в этом-то и был основной от него вред: пришла масса непрофессиональных (неуправляемых) людей, которые могли напортачить всяких глупостей. С этим многие из бывших депутатов 13 созыва не соглашаются. Они считают: политики не рождаются из ничего. Это нормально: в молодой стране молодой парламент, в спорах родилась бы истина и даже если были бы ошибки, их нужно было пережить. Представители калякинской партии коммунистов, которая сейчас называется Партия «Справедливый мир», называют Чикина раскольником, так как он «отколол» своих людей от коммунистических 22-х процентов. И тем самым ослабил демократический блок.

– Почему вы пытались избавить страну от Шарецкого? Почему не поддержали демократов, когда решалась судьба страны?

Это уже неважно. Все равно того, что хотели сделать, мы не сделали.

– А что хотели? Вернуть ситуацию до 1991 года, хоть это же было уже нереально?

Реально-нереально, но хотели.

– А ваша роль в истории с Шарецким?

Где сейчас Шарецкий, кстати? Не знаете, и я не знаю. Так кому он нужен?

– На тот момент он был нужен демократам, чтобы сделать решительный шаг. Все ждали: что-то произойдет. Но не произошло. Если не из-за того, что вы ослабили блок демократов, то по какой причине?

Буйных мало, вот и нету вожаков. А те, которые были, не те цели поставили. Там вся идея у них была убрать Лукашенко. Ну, убрать. А дальше? Мы и сейчас все бегаем: убрать, убрать… Они занялись Шарецким вместо того, чтобы заниматься делом: партию строить. И что получилось? Утратили навыки партийного строительства. Калякин с Ивашкевичем пытались свергнуть Лукашенко, и при этом носились с идеей парламентской республики!

– А вы не согласны?

Я – нет

– Почему?

По сравнению с тем, что творилось в России, Беларусь выглядела прилично. И менять ничего не нужно было, тем более, что парламентская республика не работает, это балаган. Не знаю, кто там что думал, но для меня было ясно одно: Калякин прикрывается словами, но на деле без мыла лезет во власть. Меня удивляло такое сильное желание эту власть приватизировать.

– Если партия не стремится во власть, что это за партия? Ведь она как-то должна отстаивать интересы людей, которые за ней идут!

Да, но прежде, чем это делать, надо самим разобраться: а чего мы хотим, какие цели ставим? Ответа на этот вопрос не было ни у тех, ни у других.

– А у вас? Ведь вы поставили на Лукашенко.

Да, Лукашенко я поддержал. И думаю, сделал правильный выбор. А раскол коммунистов не был целью. Он произошел немного позже.

– Отчего же Партия «Справедливый мир» и соратники Сергея Калякина называют вас предателем?

Я их называю точно так же. Они разрушили коммунистическое движение. Нет уже такой партии в Беларуси. Вообще все начало рушится еще в 1991 году. Я был делегатом 28 съезда КПСС и прямо на съезде понял, что партии конец.

– Антигорбачевский фонд вы еще до этого создали. Зачем? Угрозу чувствовали?

Да какая там в нем угроза? Горбачев помесь Хрущева с Керенским. К Горбачеву я с самого начала плохо относился. Мне не понравился его популизм, потом стало страшно от того, что он начал вытворять. Впереди был развал страны и развал партии.

– А партия разве не требовала реформации на тот момент? Вы ведь были тогда уже функционером достаточно высокого ранга и можете судить.

Я понимал, что дело идет к краху. К сожалению, КПСС была такой структурированной, что когда на вершине оказался Горбачев, партия просто не смогла сопротивляться, так как нижние структуры находились в подчинении вышестоящих.

– Пирамида (она же «демократический централизм») оказалась бомбой замедленного действия? Может, пора уже сделать вывод и сегодняшнему обществу, что пирамида (вертикаль) – не та конструкция, которая жизнеспособна?

Не знаю, эта конструкция всегда работала. Пока наверху не оказывались люди, ставящие целью все разрушить. Впоследствии вообще все пошло наперекосяк: Калякин начал дружить с БНФ, и на этом коммунистическая идея совсем завязла. Но для него главной была борьба за власть.

– БНФ даже во временные союзники не годилась?

Нет. Коммунисты так не могут поступать, поэтому я и утверждаю: нет такой партии.

– А общие интересы, общая цель?

Не вижу, чтобы они что-то сформулировали, понятное мне. Я диссертацию писал на тему партийного строительства. С точки зрения науки, в стране вообще ни одной партии не вижу.

– А что такое «Белая Русь»? Не будущая партия – прообраз «Единой России»?

Это общественное объединение.

– Жизнеспособно?

Нет. Партия рождается лет через 20, после долгой и кропотливой работы по структурированию в регионах и так далее. А тут создают в один день. Какую они работу провели – в России или у нас, создавая эти «Единые» и «Белые» Руси? Собрали чиновников, артистов, спортсменов и назвались партиями?

4. Все вернется на круги своя

Дело в том, что Виктор Валентинович Чикин, что бы о нем ни говорили, практически единственный из партийных функционеров не сбежал из КПБ-КПСС. Взять хотя бы секретарей горкома: Кравченко подался в чиновники, Мисуно – в бизнес. Что оставалось коммунистам, составлявшим структуру на местах? КПБ-КПСС не механически была разрушена злодеем Горбачевым. Она потихоньку подгнивала, а партийные бонзы разного масштаба вместо того, чтобы гниль счищать, тянулись к верхушке, поскольку там было тепло и сухо. Им было наплевать на Славу КПСС. Стоит ли удивляться, что когда запахло жареным, все стали расползаться в разные стороны? Буквально единицы остались спасать компартию. Среди них были теперь непримиримые враги Калякин и Чикин. Было это ровно 20 лет назад. Теоретически, утверждает Чикин, партия уже тогда была разрушена – по части идей. Калякин уверен: за 20 лет его «крылу» удалось трансформировать идеи в соответствии с требованиями времени и при этом остаться коммунистами. Чикин считает, что это предательство. Сейчас он говорит об этом спокойно, как о деле ушедшем безвозвратно…

– На что вы надеялись после развала горкома? Почему все-таки решили остаться в системе?

Я был уверен, что все вернется, включая СССР.

– Коммунисты еще сыграют в Беларуси какую-то роль?

В ближайшие 10 лет – точно нет.

– А день 7 ноября мы будем продолжать отмечать?

Да. Это уже традиция, привычка, это не уйдет.

– Виктор Валентинович, скажите, вы разочарованы тем, что коммунистов в вашем понимании уже нет?

Да, я разочарован. Но продолжаю утверждать: все вернется на круги своя.

7 ноября 2011

Теги:

Коментарии

Добавить комментарий

Вы должны быть авторизованы для комментирования.

 
А также…
«Апазіцыя павінна прадстаўляць грамадства!» Андрэй Дзмітрыеў абмяркоўвае пасланне Аляксандра Лукашэнкі