+375 17 209-48-04

info@zapraudu.info

Надежда Ермакова: От Лукашенко помощи не дождешься

Предстоящее с 12 декабря повышение процентных ставок до 45% приведет к дальнейшему удорожанию кредитов для предприятий. После этого некоторая их часть потеряет доступ к ресурсам, необходимым для осуществления текущей деятельности.

Как показала практика, уже осенью при ставке рефинансирования в 35% стоимость заемных средств стала слишком высокой для многих предприятий, и темпы кредитования экономики начали заметно снижаться.

А собственных оборотных средств не всем хватает. Но ведь именно кредиты являются основным источником финансирования текущей производственной деятельности. За счет кредитов приобретаются необходимые факторы производства, выплачиваются заработные платы.

По данным Белстата, на 1 октября 2011 года кредиторская задолженность организаций составила 100,3 трлн. рублей и увеличилась с начала года в 1,7 раза. Просроченная кредиторская задолженность с начала года увеличилась в 1,5 раза, в том числе за сентябрь – на 10,9%.

По данным Нацбанка, объем собственных оборотных средств предприятий за 6 месяцев этого года в номинальном выражении снизился на 4,9 трлн. рублей. Уровень текущего самофинансирования за этот же период снизился во всех обследуемых укрупненных видах экономической деятельности: в промышленности – с 35,8% до 35,1%, на транспорте – с 23,2% до 18,1%, в строительстве – с 29,6% до 24,7%.

Коэффициент обеспеченности собственными оборотными средствами у организаций Минска, по данным Главного статистического управления столицы, на 1 июля составил 8,7% и по сравнению с началом 2011 года снизился на 8,8%.

На 1 июля 467 организаций Минска (25,8% от общего количества) не имели собственных оборотных средств, 259 организаций (14,3%) были обеспечены собственными оборотными средствами ниже норматива.

Иными словами, без доступа к кредитным ресурсам производственная деятельность 2/5 столичных организаций будет поставлена под угрозу остановки или сокращения или потребует для своего продолжения  применения административных мер.

Наиболее вероятные из них – замораживание заработной платы, повышение цен на производимые товары и услуги. По поводу заработной платы было определенно сказано министром труда Марианной Щеткиной, которая сообщила, что повышения ставки первого разряда в ближайшей перспективе не будет. А транспортники после недавнего удорожания стоимости проезда вновь потребовали повышения оплаты. Интересно, что ведомственные расчеты себестоимости провоза пассажиров значительно превышают стоимость проезда в маршрутном такси, владельцы которых не могут не работать на полном самофинансировании.

То есть складывается ситуация, когда основной причиной роста цен становится монопольное положение организаций. Общественный транспорт у нас целиком монополизирован. То же самое можно сказать и в отношении сельскохозяйственных организаций, предприятий жилищно-коммунального хозяйства и многих других. Если в городе одна баня, то себестоимость помывки она рассчитывает по максимуму. А затем с калькуляцией в руках добивается или дотаций от райисполкома, или повышения цен. При этом заведение становится коммерческим по сути, но сохраняет коммунальную форму и вертикальную подчиненность.

Замораживание заработной платы еще больше сузит рынок, повышение цен станет невозможным из-за падения платежеспособного спроса, что приведет к дальнейшему ухудшению финансового состояния предприятий и еще большему ограничению доступа к кредитным ресурсам. Как следствие – сокращение объемов производства, стагнация, гибель неплатежеспособных предприятий.

Но высокие темпы роста ВВП – это главный идол Лукашенко. На ублажение его потрачены миллиарды долларов и годы трудов. Поэтому он требует, выторговывает, выцыганивает у правительства относительно благоприятный прогноз темпов роста, отвергает чисто рыночные механизмы регулирования, чуждые сценарии «шоковой терапии».

Но повышение процентных ставок, фактическое удорожание денег – и есть шоковая часть политического действа над экономикой. Она фактически означает начало «отстрела» хилых и убогих, решительного их отстранения от дефицитных экономических благ. Первыми жертвами станут убыточные и малорентабельные предприятия, которые берут кредиты на выплату заработной платы. Так уже было в первые годы правления Лукашенко, когда половина предприятий «сидела на картотеке», когда бартер стал основной формой осуществления взаимных расчетов, когда вся агроэкономика вышла на отрицательный уровень рентабельности.

В то время одним из способов «оздоровления» экономики стали несвоевременные выплаты зарплат (индексация их всегда отставала от темпов инфляции), а в сельском хозяйстве заработки выплачивали два раза в год – перед посевной и уборочной.

Много говорится о рынке, но никаких, прежде всего в агросекторе, рыночных реформ не проводится. Государство устанавливает низкие закупочные цены на сельхозпродукцию, в то время как цены на промышленные товары фактически отпущены на свободу. Возникает ценовой диспартитет, благодаря которому ресурсы в очередной раз перераспределяются в пользу города, в пользу промышленности. Вся аграрная политика сводится к тому, что государство напрямую финансирует проведение сельскохозяйственных кампаний и списывает долги сельхозпредприятий. Делается это без особого сожаления, поскольку взыскать их не представляется возможным.

Со временем такая практика объявляется единственно возможной для «спасения крупнотоварных хозяйств». Но поскольку стране всегда нужен максимальный урожай (прежде для показателей, сейчас еще и для экспорта), крупнотоварными объявляются даже убыточные предприятия, которые производят отрицательную стоимость. На единицу себестоимости они получают менее единицы продукции. Чем больше они производят, тем больший убыток получают. А поскольку отрасль в целом не вышла на самоокупаемость, то какими бы дорогими ни были кредитные ресурсы, колхозы будут получать дотации. Не такие большие, чтобы чувствовать себя вполне комфортно, но для выживания по минимуму достаточные.

Сельское хозяйство все эти годы занимает последнее место по уровню оплаты труда среди отраслей промышленности. В октябре текущего года здесь начисленная заработная плата составила 1,58 млн. рублей, или 68% от средней зарплаты по стране. Хотя официально признано, что сельское хозяйство первым восстановила объемы производства 1990 года. В то время, кстати, оплата труда в колхозах и совхозах практически достигла средней заработной платы рабочих и служащих.

В общем, если говорить о будущем, то экономическая политика государства, если ему удастся совладать с экономикой, никаких принципиальных изменений не обещает. Все усилия будут направлены на удержание от краха, на демонстрацию успехов по стабилизации. Среди достигнутых результатов, о которых знают все, появился новый. Белстат в октябре показал сокращение реальной средней заработной платы на 9,5% по сравнению с октябрем 2010 года.

То есть зарплата надежно заморожена. Что делать, если профсоюзы в лучшем случае лишь гневно молчат? Видно, забыли те бурные времена, когда звали трудящихся на митинги под лозунгом: «Европейским ценам – европейские зарплаты!» А трудящиеся не шли, отговаривались (что мы там не видели?).

Пускай теперь слушают Надежду Ермакову – не только главную банкиршу страны, но общественную деятельницу, практикующую социальную терапию в стиле Кашпировского. По ее мнению, переданному автором собственными неуклюжими словами, всеобщее обнищание стимулирует общественную солидарность, наставляют человека в нестяжательстве, а те, кто стяжает, тот больше всех и протестует. Ситуация вынуждает экономить и считать, но ведь так живет весь мир. И дальше почти из Интернационала – никто не даст нам избавления, если мы не будем работать и стремиться к лучшему.

Это уж точно, ни от Лукашенко, ни от кого другого помощи не дождешься. Во всем мире люди и экономят, и считают. Но начинают это делать на стадии подготовки производства. Иначе в тощих кошельках считать будет нечего.

Как в кошельках у белорусов.

Константин Скуратович

8 декабря 2011

Теги:

Коментарии

Добавить комментарий

Вы должны быть авторизованы для комментирования.

 
А также…
Поход к избирателям. Олег Квятинский, кандидат в депутаты Витебского горсовета