+375 29 853-40-17

info@zapraudu.info

Политический союз Европы и России: есть ли в нем место для Беларуси?

Послушал антизападные филиппики Владимира Путина в предвыборный период и в который раз поймал себя на мысли о том, что России следует состыковаться с Европой, а не блуждать в одиночестве в поисках третьего пути между Западом и Востоком.

Пусть этот третий путь ищут евразийцы Леонтьев и Дугин, бесноватый Кургинян, но только для самих себя и своих немногочисленных адептов.

Остальным россиянам здоровее будет признаться в своей неискоренимой европейскости. А Европе небесполезно вспомнить слова Фридриха Ницше о том, что германский дух должен породниться со славянским (под последним философ, разумеется, имел в виду тот, который обитал на бескрайних просторах России).

Если же учесть, что певец Заратустры требовал от европейцев еще и отказа от «династического многоволия» ради торжества единого европейского духа, то сейчас родниться с Россией должна вся континентальная Европа.

Перед Россией и Европой стоит одна угроза — в ближайшем будущем окончательно растерять политическое влияние в мире, что неизбежно приведет их к общему культурному упадку. И возрождения не случится, потому что этого не допустят новые силы мировой политики: Китай и арабо-мусульманский Восток, если США и Китай не помешают ему стать таковой силой. Но рассчитывать, что США будут сильно обеспокоены тем, что Европа продолжает терять политический вес, не приходится: они ограничатся неравноправным союзничеством, которое имеет место с момента окончания Второй мировой войны.

Российские политики, в том числе пока еще президент Дмитрий Медведев и вновь избранный президент Владимир Путин, министры, эксперты и журналисты любят говорить о заинтересованности Евросоюза и России друг в друге и приводить удачно реализованные или реализуемые бизнес-проекты в качестве примера того, что в отношениях между партнерами в общем-то все в порядке, если не считать мелких трений по некоторым вопросам.

И вот из этих трений (относительно поставок газа, скажем) вдруг раздувают политическую проблему, по чьей-то задумке призванную доказать, что политически Европа и Россия принципиально несовместимы, так как имеют одинаковые «имперские» цели. Первой надо удержать и, несмотря на нынешние трудности еврозоны, даже расширить свой теперешний союз, а второй — воссоздать в каком-то виде свой прежний (именно поэтому во взаимных упреках очень часто фигурирует Украина).

Но если цели одинаковые, то не лучше ли из двух сделать одну? Расширяем Евросоюз до европейско-российского союза — и конец всей этой мальчишеской забаве под названием «кто в песочнице главнее».

Надо признать: время от времени мы все-таки слышим от европейских чиновников и оппозиционных политиков в России, что действительно неплохо бы, но: «Но, к сожалению, тормозом для создания стратегического союза выступает российская сторона, которая не может себе представить, чтобы она, наследница СССР, планировала свои действия в соответствии с пожеланиями, рекомендациями и требованиями Евросоюза».

Это один взгляд на ситуацию.

Другой же предполагает реальное равенство политических субъектов. И Москва, и Брюссель-Страсбург должны понимать, что с уставом своего монастыря претендовать на лидерство в чужом монастыре невозможно. И речь тут не идет об унификации уставов, так как она неосуществима в принципе и в любом случае будет отвергнута практикой. Трудно представить, чтобы весь общественный уклад стран Евросоюза, с одной стороны, и России — с другой, вдруг стал усредненным российско-евросоюзовским.

Имеет значение не юридический буквализм, а политическая стратегия. Главный персонаж этого пока воображаемого объединения — не бюрократ, как сейчас внутри самого Евросоюза, а политик.

Отличие политика от бюрократа заключается в том, что второй — суть фигура статическая, первый — динамическая. Второй обслуживает уже ставшее, первый отдает предпочтение становящемуся. Второй работает с фактами, первый — со смыслами. Политик — создатель нового, творец.

А на что уходит вся творческая энергия Европы? На решение экономических и финансовых вопросов. Тогда как Китай и исламский мир (я уже не говорю о США) преодолевают ограничения финансово-экономической сферы и, используя единственную всемирную вещь, как еще Маркс называл рынок, упорно обозначают свое политическое присутствие.

Время метанарративов (то есть великих теорий о том, каким путем должна идти история) ушло. Однако так считают сами европейцы. Неевропейцы могут думать иначе, то есть придерживаться старых или новых метанарративов. Да Поднебесная оттого и называется так, что есть небо и под ним есть Китай, а больше ничего и никого нет, — вот такое видение истории.

Что противопоставить такому или подобному видению? Как говорится, клин клином вышибают. Надо тоже что-то сочинить. Сразу сочинить, а потом идею наполнить делами.

Часто приходится слышать, что арабы (мусульмане) и китайцы превосходят европейцев некоей своей первозданностью (виталисты, как сказал бы великий безумец Ницше). «Трусливая Европа задрожит перед воинами Аллаха!»

Между тем чрезмерно осторожны (совсем не авантюрны и даже трусливы), по моему мнению, как раз исламские фундаменталисты и китайцы, потому что боятся неопределенности истории. А европейцы, прошедшие стадию безоговорочной веры в разум, ищут флуктуаций и неравновесных состояний. Если же не ищут, то погибают. Исчезают как делатели истории.

Вот он — нерв политики: не консенсус в Европарламенте, а «неустойчивое равновесие» по всей Европе: централизм, которому не мешает самоуправление; европоцентризм, который снимается вполне законной претензией России не быть периферией.

Что такое Китай идеологически? Это конфуцианство, император и капитализм, поэтому никакой свободы. Мир арабских фундаменталистов — однажды данное Аллахом плюс капитализм с его тягой к вооружению. И первый, и второй — за нивелировку, против разнообразия.

Европейцам же, как и русским, необходимы разброд и шатание. Их отсутствие равносильно смертному приговору. Евросоюз потому напоминает СССР, что европейские бюрократы от политики уничтожают европейский дух нормой и буквой. Юридическая категоричность ставит крест на творчестве в политической жизни. Так рождается тот самый «общественный индифферентизм», тогда как ориентиром в сфере поиска политических идей следует выбрать «эпистемологический анархизм» Пола Феерабенда. Он говорил о науке, для которой множество разнообразных, даже самых сумасбродных, теорий идет только на пользу.

Но почему бы его знаменитое anything goes («сгодится все») не распространить на политическую теорию, а лучше — на политическое действие?!

Конечно, тут можно разразиться традиционными причитаниями, что эксперименты допустимы в лабораториях, но не в обществе, и т.д. и т.п. А то, что сотворили евробюрократы с Европой, ФСБ — с Россией и «вертикаль» Лукашенко — с Беларусью?.. Как насчет этих экспериментов?

Граждане России хотят жить по-европейски (имеется в виду комфорт, который основан на материальном благополучии), но руководство страны и разного рода идеологи тем не менее продолжают сражаться с призраками «холодной войны». Хотя было бы разумнее признать де-юре то, что уже признано де-факто: Запад России ближе, нежели Восток (как исламистский, так и конфуцианский).

Признание этого не означает проигрыша, так как само противостояние было вымышленным. Это становится очевидным, если несколько уменьшить объем понятия «Запад». США и их идейная родина Великобритания, называемые крайним Западом, представляют собой иную политическую и духовную конфигурацию, нежели средний Запад, центром которого выступает Германия в союзе с Францией. Разногласия в Евросоюзе очень часто происходят как раз по причине непримиримой позиции Великобритании (которая, заметим мимоходом, на евро не перешла и даже в Шенгенскую зону не вступила).

Осенью 2009 года Ангела Меркель и Николя Саркози вынесли предложение об усилении контроля над банками со стороны правительств и Еврокомиссии. Разумное предложение на фоне кризиса, во многом спровоцированного банковским сектором экономики. Великобритания, конечно же, высказалась против принятия таких мер, так как вместе с США является главным мировым спекулянтом. Тогда чуть позже канцлер ФРГ ответила, что «мы (то есть Европа) более не желаем быть заложниками алчности стратегов с Wall Street и лондонского City».

Последующие выступления госпожи Меркель (особенно после резкого падения курса евро) позволяют надеяться на то, что Европа наконец проснулась.

Однако не умалит ли Россия свою геополитическую значимость, согласившись на такое объединение?

Нисколько. Напротив — объединение станет шагом к усилению ее влияния в мире, так как США потеряют в лице Европы союзника. Но надо ли это Европе? Надо, потому что США давно обращаются с ней с позиции господина. С каждым десятилетием после Второй мировой войны вес Европы в мире неуклонно снижался. Одна из причин этого — противостояние капитализма и социализма, тон в котором все-таки задавали США, но не Европа. А когда Советский Союз распался, то Европа решила, что более не существует врага, достойного борьбы с ним.

Отсюда вторая причина «скукоживания» Европы как общемирового явления.

Европейцы не заметили, как в мире все стало решаться без них, а те, кого они когда-то колонизировали, колонизируют уже их, и сами европейцы не находят оснований, чтобы воспрепятствовать этому. Националистические стратегии ими справедливо осуждаются, однако другого оружия в их арсенале просто нет, поэтому они, можно сказать, сдаются без боя.

Современная Россия тоже не может соревноваться с США и Китаем в деле влияния на общемировые процессы. Поэтому у России и Европы сейчас одна задача — возвращение в мировую политику. Кажется, сделать это будет гораздо легче вместе, нежели поодиночке.

Есть ли в европейско-российском союзе место для Беларуси?

Разумеется, есть. Точно так же, как и Украине. Оформление такого союза автоматически снимает «белорусский вопрос»: Беларусь не буферная зона между Евросоюзом и Россией и не западный округ в составе Российской Федерации. Беларусь больше не сигнализирует Западу, что окончательно уходит под протекторат России, и не сигнализирует России, что начинает плодотворный диалог с Европой. Европа и Россия не соперники, и Беларусь им обеим интересна только в связи с их союзничеством. Все белорусские геополитические игрушки сломались и починке не подлежат.

Ну и ладно, от идейного и политического старья надо избавляться без сожаления.

Игорь Драко, «Белорусы и рынок» (статья «Фантазия о европейско-российском союзе»)

3 апреля 2012

Коментарии

Добавить комментарий

Вы должны быть авторизованы для комментирования.

 
А также…
Обсуждаем послание Президента. Андрей Дмитриев на ОНТ

Подписаться на рассылку