+375 29 853-40-17

info@zapraudu.info

«Попытка доминирования остановит интеграцию»

Об интеграции на постсоветском пространстве и об отношении к ней в Казахстане “Ъ” рассказал первый заместитель премьер-министра Казахстана, член Евразийской экономической комиссии УМИРЗАК ШУКЕЕВ.

 

— Некоторые российские эксперты подсчитали, что в рамках Таможенного союза (ТС) и Единого экономического пространства (ЕЭП) Россия теряет около $1 млрд в год. Получается, что ТС и ЕЭП — в большей степени политический проект?

— Это исключительно экономический проект, конечная цель которого создание Единого экономического пространства, снятие всех барьеров для движения товаров, услуг, инвестиций, трудовых ресурсов, предпринимательской активности. Политическая составляющая присутствует только в том, что Россия и Казахстан по определению являются стратегическими партнерами и союзниками по всем направлениям и, используя огромный накопленный потенциал, вместе играют роль интеграционного ядра в СНГ.

— Каково общее видение со стороны правительства Казахстана происходящих интеграционных процессов? В чем их главная сущность и на чем базируется философия интеграции?

— Говоря об интеграции на постсоветском пространстве как о процессе в динамике, нельзя не отметить, что она развивается по логике движения от объединений с большим количеством участников и где-то формальным к меньшим по численности, но существенно более содержательным и обязывающим. Сначала подписание декларации Содружества Независимых Государств, затем создание в 2000 году пятью странами СНГ новой структуры — ЕврАзЭС — существенно ускорили процессы реального объединения экономик наших стран. А через полтора года функционирования Таможенного союза трех стран мы уже готовы трансформироваться со следующего года в Единое экономическое пространство.

ЕЭП же, в свою очередь, может стать предтечей Евразийского экономического союза — объединения, идею создания которого наш президент Нурсултан Назарбаев публично озвучил еще в 1994 году в МГУ на встрече с профессорско-преподавательским составом. По мнению Нурсултана Абишевича, Евразийский союз является мегапроектом создания конкурентоспособного экономического объединения, позволяющего нашим странам быть готовыми к глобальным вызовам настоящего и будущего.

— Это все философия, а каковы практические результаты для участников процесса?

— Что касается технической стороны, то в рамках ТС подписано 96 межправительственных соглашений, касающихся тарифных и нетарифных мер регулирования, а также соглашения в сфере технического регулирования, таможенного и налогового администрирования. Эта нормативно-правовая база создала возможности для свободного передвижения товаров между нашими странами. Соответственно, произошел значительный рост объемов взаимной торговли, которая в Казахстане только за девять месяцев текущего года выросла на 57% по сравнению с аналогичным прошлогодним периодом.

Во многом этот результат достигнут благодаря жесткой политической установке глав трех государств, данной в Алматы в 2009 году, где был утвержден сжатый план разработки и принятия нормативно-правовой базы ЕЭП. Достигнутая скорость и эффективность реализации намеченных интеграционных планов опровергли прогнозы самых убежденных скептиков. Ведь еще два-три года назад очень многие считали, что эта идея нежизнеспособна.

— Чем ЕЭП будет отличаться от ТС?

— Фактически ЕЭП со следующего года продвигает нас на более высокую ступень интеграции, предусматривающую не только свободное передвижение товаров и единый унифицированный торговый режим в отношении третьих стран, но и, что очень важно, свободное движение услуг, капитала, трудовых ресурсов. Достаточно сказать, что тогда граждане наших стран уже не будут считаться иностранной рабочей силой, работая в других странах ЕЭП. А это создаст реальные дополнительные возможности как для бизнеса, так и для простых людей.

На текущий момент нами подписано 17 основополагающих соглашений, предусматривающих согласование макроэкономической политики, единые правила предоставления промышленных субсидий, господдержку АПК, единые принципы и правила конкуренции и регулирования естественных монополий, обеспечение равного доступа к транспортной инфраструктуре стран-партнеров, регулирование финансовых рынков.

Одна из ключевых идей данных соглашений — не просто снять барьеры для движения товаров, капитала и рабочей силы, но и создать для рыночных субъектов в наших странах равные условия для открытой и справедливой конкуренции.

— Россия договорилась о вступлении в ВТО, вопрос фактически решен. На какой стадии в этом процессе находится Казахстан и как повлияет вступление России в ВТО на судьбу ТС и ЕЭП?

— Этот вопрос всегда находится в центре нашего внимания. Почти всегда мы начинаем работу комиссии ТС в узком кругу с его обсуждения. Заслушиваем доклад нашей общей команды переговорщиков. Кроме того, во всех своих решениях — на уровне глав государств, на уровне премьер-министров — везде подчеркиваем, что вступление в ВТО остается стратегическим приоритетом для всех трех наших стран.

У наших западных партнеров были сомнения, но мы доказывали: создание ТС никак не противоречит целям вступления наших стран в ВТО. Сейчас уже понятно, что Россия 15–16 декабря получит приглашение на вступление в организацию. Мы также находимся на завершающей стадии, только что закончили двухсторонние переговоры с США, подписали протокол.

Практически завершаем переговоры с ЕС, осталось несколько вопросов, которые вполне решаемы. Остается раунд многосторонних переговоров. И мы рассчитываем, что в течение следующего года нам удастся вступить в ВТО. Конечно, поскольку мы входим в ТС, остается вопрос так называемого adjustment — корректировки единого таможенного тарифа.

— О каких позициях идет речь?

— Традиционно чувствительные для нас позиции — самолеты, автомобили, сельхозтехника, фармацевтика, их действительно немного. К слову, российская сторона заявила, что готова полностью содействовать нам и делать все, чтобы Казахстан быстрее вступил в ВТО.

— Насколько, на ваш взгляд, критично вступление и присутствие в ТС Украины?

— Наверное, в такой форме — критично или некритично — вопрос ставить нельзя. Скажем так, вступление Украины в ТС и ЕЭП желательно для нас. И мы делали много попыток, приглашая ее включиться в работу. Заказывали и проводили специальные исследования в научных институтах, в том числе и в Академии наук Украины. Если подойти к этому вопросу без эмоций и посчитать экономическую выгоду, то совершенно очевидно, что и Украине экономически выгодно быть в Таможенном союзе. Эксперты посчитали: в случае вступления в ТС она может получить прямой прирост торгового сальдо от $6–10 млрд в год. Но, видимо, в силу каких-то политических обстоятельств в Украине это решение не проходит.

Недавно в рамках СНГ был заключен договор о свободной торговле. И это уже плюс для торговых отношений Украины и ТС. Чуть раньше, понимая экономическую выгоду от ТС, украинская сторона предлагала так называемый вариант «3+1», но он, извините, невыгоден нам. Казахстан в прошлом году вложил очень серьезные деньги и укрепил южные рубежи ТС. Это было непросто сделать чисто политически: люди привыкли считать границы между бывшими союзными республиками административными, а не государственными, привыкли перемещаться свободно. Но уважая экономические интересы партнеров, мы провели большую и, надо сказать, не очень популярную работу.

Нашим партнерам, понятно, нужно будет провести такую же работу по оставшейся части периметра ТС. Не думаю, что это вызовет восторг по обе стороны границы. Поэтому лучший вариант для всех — это, конечно же, включение Украины в ТС и ЕЭП.

— Одна из наиболее популярных версий о причинах создания ТС — стремление России восстановить свое влияние на евразийском пространстве по аналогии с СССР. Вопрос доминирования России в этих отношениях имеет под собой какую-нибудь почву?

— Скажу прямо, эти версии рождаются либо от незнания содержательной части интеграции, либо они явно тенденциозны. Кто-то, видимо, хочет породить в обществе так называемые фантомные страхи. ТС, ЕЭП — это экономические объединения без какого-либо ущерба для политического суверенитета и независимости наших стран. Причем здесь нет какой-либо доминирующей стороны. Более того, все процессы принятия решений абсолютно паритетны и проходят на равной основе, теперь нет понятия «большой брат».

В Москве только что одобрен договор о Евразийской экономической комиссии, наднационального органа ЕЭП, которому с начала 2012 года передаются еще 30 функций и полномочий в экономической сфере в дополнение к имеющимся 145. Исполнительным органом комиссии будет являться коллегия из девяти человек — по три представителя от каждой из стран, один человек — один голос, и решения могут приниматься только квалифицированным большинством в 2/3 голосов от общего числа членов коллегии.

Второй, вышестоящий уровень Евразийской экономической комиссии — Совет комиссии — будет состоять из трех человек (по одному представителю от каждой страны), являющихся заместителями глав правительств. Совет принимает решения только консенсусом, и если таковой не достигнут, то любой член совета вправе передать вопрос на рассмотрение в Высший евразийский экономический совет на уровне глав государств. Как видите, все основополагающие механизмы принятия решений предусматривают абсолютное равенство сторон, без какого-либо доминирования одной из стран.

— И тем не менее есть мнения о том, что контроль на пространстве СНГ, ЕврАзЭС и, в частности, ТС и ЕЭП для России очень чувствительный вопрос.

— Вы правы, вопрос действительно очень чувствительный, особенно если принимать во внимание исторический контекст. Некоторые российские эксперты пытаются сформировать в общественном сознании мнение, что Россия как экономически более сильная страна должна в большей степени контролировать наднациональные органы ЕЭП, иметь решающее влияние в процессе принятия решений, держать интеграционную структуру под своим суверенным контролем. Такое мнение существует, и, наверное, в этом нет ничего удивительного.

Однако у этой проблемы есть и обратная сторона медали. Вопрос очень чувствительный не только для России. Он щекотлив и для других участников нашего объединения. Нам следует четко понимать, что любая попытка доминирования какой-либо стороны сразу же резко остановит интеграцию. Ни одна из стран не пойдет в ЕЭП при отсутствии равных прав и возможностей.

Та скорость, с которой ТС начал работу, является следствием паритетного и равноправного подхода к сотрудничеству. Хочу подчеркнуть, что наши российские коллеги, несмотря на экономически сильные позиции, сразу заняли абсолютно конструктивную позицию и показали пример приверженности общим интересам, готовности к компромиссу ради достижения единой цели и объективности позиций. Последние два года все наши заседания КТС проходят именно в этом ключе. К счастью, наши белорусские коллеги также разделяют данный подход. Вообще, я убежден в том, что суть интеграции заключается не в навязывании сильным партнером своих правил, а в консенсусном принятии единых правил игры, которые дадут компаниям и гражданам наших стран возможность свободной и справедливой конкуренции.

— Не секрет, что в казахстанском обществе тоже существуют фобии на предмет того, что создание ТС, ЕЭП и Евразийского союза может привести к потере или утрате части национального суверенитета.

— Действительно, у нас в обществе существует мнение, что в результате интеграции Казахстан потеряет часть своего суверенитета. Однако повторюсь: ЕЭП является чисто экономическим, а не политическим объединением. Страны передают в наднациональный орган ряд функций и полномочий исключительно в экономической сфере. Решения в этой комиссии принимаются абсолютно равноправно, только при наличии консенсуса. Если какое-либо решение наднационального органа не устраивает одну из стран, то такое решение, по сути, будет заблокировано через механизм Совета комиссии и Высшего евразийского экономического совета. Поэтому о потере суверенитета или о контроле за наднациональными органами речи идти по определению не может.

Вообще, сама по себе экономическая интеграция в виде создания общего рынка и свободы торговли, как правило, в истории всегда приводила к процветанию субъектов объединения. Об этом много было уже сказано: единый рынок более чем в 165 млн человек, равный доступ к инфраструктуре, равные условия конкуренции, свободное движение товаров, капитала, людей. Такое объединение однозначно резко повысит привлекательность наших стран для инвестиций и предпринимательской активности. Мы ожидаем получить мощный синергетический эффект от экономического объединения и значительного роста нашей общей конкурентоспособности в мире. Все это в конечном счете работает на повышение благосостояния наших граждан.

— Вы говорите о доверии в команде переговорщиков, но неужели в прошедший период все вопросы и решения получали единогласное одобрение и не было острых углов? Как известно, по ряду соглашений позиции Казахстана, России и Белоруссии различались, причем значительно, по крайней мере на начальном этапе.

— Вы, безусловно, правы. Конечно же, были и споры, и дискуссии, порой очень ожесточенные, скажем так, не протокольные. Можно сказать, что таково было большинство вопросов, выносимых на комиссию ТС. Однако нам всегда удавалось найти компромисс и принять единогласное решение. Полагаю, это одно из подтверждений состоятельности нашей интеграции. Вообще, если говорить шире, работа комисcии ТС в период с 2008 по 2011 год на практике показала, что мы способны продуктивно действовать сообща и решать самые сложные вопросы. Напомню, хотя это, наверное, скучная и по большому счету незаметная для общества часть нашей работы: за это время было принято более 800 решений, разработано свыше 100 документов, формирующих правовую базу Таможенного союза и ЕЭП.

— А был ли смысл так торопиться? Вот в ЕС этот процесс длился 40 лет.

— Я убежден, что был. Надо понимать, Евросоюз создавался в середине прошлого века, с этого момента, как говорится, «много воды утекло». С бурным развитием информационных технологий время буквально сжалось. Все процессы в современном мире происходят практически моментально. В режиме онлайн. Поэтому у нас, команды переговорщиков, было общее понимание того, что если мы хотим создать конкурентоспособное объединение, то должны работать быстро и качественно. Каждый упущенный день, каждая проволочка снижали шансы на общий успех.

— Часть экономистов и политиков, в частности генеральный секретарь ЕврАзЭС Сергей Глазьев, прямо говорят о возможном введении в странах ЕЭС по аналогии с Евросоюзом единой валюты. Какова ваша точка зрения?

— На мой взгляд, вопрос введения единой валюты не актуален как минимум на данном этапе интеграции. Наши страны в целом будут проводить самостоятельную монетарную политику в рамках согласованных базовых параметров. Более того, вы сами привели пример с Евросоюзом и, значит, в курсе проблем, которые испытывают страны зоны евро. Здесь как раз опыт ЕС нам подсказывает, что спешить нельзя.

— В России и Казахстане скоро пройдут выборы. В России в декабре — парламентские, в марте 2012 года — президентские. В Казахстане, как стало известно, будут досрочные парламентские выборы. Как вы считаете, насколько эта карта Таможенного союза и ЕЭП может быть разыграна теми или иными силами?

— Разумные, незашоренные, прагматичные люди понимают, что и ТС, и ЕЭП абсолютное благо. Но надо учитывать: наши страны еще совсем недавно прошли этап обретения независимости. Была определенная политическая эйфория. Сформировались какие-то группы национал-патриотов. Для них это такая тема, которую можно оседлать и, как говорится, проехаться. А потом хоть трава не расти. Конечно, они будут пытаться использовать и уже используют тему суверенитета. Хотя я, например, считаю: ну кто больше, чем наш президент, заботится о нашем суверенитете. Он всю жизнь посвятил тому, чтобы Казахстан стал независимой страной, поднял эту страну, поставил на ноги… И теперь кто-то пытается сказать, что мы, дескать, суверенитет теряем. Это просто смешно.

В России наоборот. Есть публикации, в которых утверждается, что, пользуясь этим случаем, «нам надо восстановить доминирование» какое-то, контроль российский. Это другая крайность. Такого уже не будет. Это фантомные страхи. И об этом Владимир Владимирович Путин прямо сказал: «Мы не хотим этого». Сегодняшнее правительство России — поколение абсолютно прозападного, продвинутого мировоззрения. Никто из этих политиков не хочет восстанавливать СССР. Зачем? Это обуза. Но от взаимодополняемости экономик можно получить дополнительный эффект, очень большой эффект. Вот это всеми нами и движет.

— Прошел съезд «Единой России», и наконец-то наступила определенность по вопросу, кто из дуумвирата Медведев—Путин пойдет на президентские выборы. Как вы оцениваете итоги съезда, повлияет ли принятое решение о том, что баллотироваться на пост президента будет Владимир Путин, на отношения России и Казахстана?

— У Казахстана с Россией очень хорошие отношения. Они были хорошими и при Борисе Ельцине, еще более упрочились при бывшем тогда президентом Владимире Путине. Дмитрий Анатольевич Медведев, будучи президентом, ежегодно по 10–12 раз встречался с Нурсултаном Назарбаевым. Это, на мой взгляд, уникальный пример в области межгосударственных отношений, когда главы государств встречаются с периодичностью фактически раз в месяц. И не просто встречаются, а решают важные вопросы.

Уровень наших отношений с Россией прекрасно иллюстрирует тот факт, что свой первый визит, став президентом, Дмитрий Медведев совершил в Казахстан. Наши страны во всех сферах имеют позитивно развивающиеся связи, Россия второй после Евросоюза торговый партнер Казахстана, да что говорить, если у нас 8 тыс. километров фактически открытая граница.

Мы находимся в ТС де-факто уже сейчас, а с 1 января следующего года и де-юре будем иметь единое экономическое пространство. Поэтому нам далеко не безразлично, кто будет главой государства в России, хотя это внутренний вопрос россиян. И с Дмитрием Медведевым, и с Владимиром Путиным у нашего президента прекрасные отношения.

По большому счету, на мой взгляд, в последние 20 лет у России есть только один абсолютно последовательный партнер и союзник, с которым ни разу не возникало каких-то противоречий,— это Казахстан. Для нас же Россия — стратегический приоритет номер один, и мы рады и надеемся, что преемственность в наших отношениях сохранится и получит новое развитие.
Коммерсантъ-Online, интервью взял Александр Константинов

23 ноября 2011

Теги:

Коментарии

Добавить комментарий

Вы должны быть авторизованы для комментирования.

 
А также…
Надо ли извиняться перед памятником? Андрей Дмитриев на ОНТ