+375 29 853-40-17

info@zapraudu.info

Сергей Возняк: Уроки европейской модернизации. Почему Мечьяр не стал словацким Лукашенко

Между прочим, в 1994-1998 годах — в тот самый период, когда Александр Лукашенко после своего прихода к власти развернул Беларусь в сторону авторитаризма — в Словакии, являющейся сегодня примером демократической трансформации, происходили похожие процессы. Вот только завершились они противоположным результатом.

mechyar-riss13 декабря 1994 года к власти в стране пришло третье правительство Владимира Мечьяра — лидера Движения за демократическую Словакию (ДЗДС). Став премьер-министром, Мечьяр дал ход процессам, которые едва не лишили Словакию четко наметившихся европейских перспектив.

В первую очередь, это относится к процессу приватизации. Группа менеджеров и политическоe руководство стрaны заключили своеобразную сделку: менеджеры получают – вне очереди и за минимальную цену – лучшие объекты государственной собствeнности, в обмен на что финансово обеспечивают правящую политическую элиту. Официально этот способ приватизации назывался «созданием отечественного слоя предпринимателей».

Однако имущественные скандалы, связaнныe с премьером и его окружением, принявшими учaстиe в приватизации, спровоцировали общественный протест.

Мечьяр, как и Лукашенко, увидел выход в усилении личной власти. Падение своей популярности и уменьшение электоральной поддержки он попытался компенсировать увеличением полномочий государственного аппарата.

Пусть и не в такой грубой форме, как в Беларуси, но Словакия испытала в тот период игнорирование принципа разделения властей и невыполнение решений Конституционного суда, подчинение правительству важнейших средств массовой информации и ослaблeниe независимости судебных органов, нападки на оппозицию и использовaниe спецслужб для борьбы с инакомыслием.

Впрочем, некоторые процессы проходили в совсем уж грубой форме – как в Беларуси.

Один из ведущих словацких политологов, президент Института общественных проблем Григорий Месежников в качестве примера приводит вопиющий случай с исчезновением в августе 1995 года сына президента страны Михала Ковача, высказывавшего несогласие с политикой премьера. Неизвестные напали на Ковача-младшего и вывезли его на территорию соседней Австрии, где он бесследно исчез.

– И хотя то преступление так и осталось нераскрытым, –говорит политолог, – сегодня мало кто сомневается в причастности к похищению словацких спецслужб, подчиненных тогдашнему премьеру.

Во-вторых, эксперт обращается к опыту словацкого референдума 1997 года, который последовал вслед за белорусским ноябрьским референдумом 1996 года.

Парламентская оппозиция настояла на рассмотрении вопроса о прямом избрании президента Словакии всем населением страны, а не в парламенте, где у Мечьяра было большинство.

– Чтобы осложнить проведение референдума, – рассказывает Месежников, – правящая коалиция инициировала еще три вопроса, причем все они были откровенно надуманными: о членстве в НАТО (хотя из-за мечьяровских антидемократических действий в НАТО страну никто не приглашал), а также о размещении военных баз и атомного оружия на территории Словакии.

Но победа правительства в честной борьбе была неочевидна. И тогда буквально накануне референдума министр внутренних дел волeвым рeшeниeм изменил бюллетень для голосования – из него исключили «оппозиционный» вопрос о выборах президента.

– Результат этого действия был противоположен ожиданиям правительства, – отмечает политолог. – Состоялся массовый бойкот референдума как со стороны граждан (приняло участие менее 10 процентов населения), так и со стороны избирательных комиссий.

Референдум сорвался. Центризбирком объявил eго несостоявшимся, что позднee подтвердил и Конституционный суд. По мнению Григория Месежникова, в 1997 году произошла демократическая мобилизация Словакии. Против премьера объединились все общественно-политические силы, выступающие за демократический путь развития, значительное число ведущих СМИ и большинство населения, не пожелавшее отката Словакии назад.

На таком фоне Мечьяру пришлось в 1998 году идти на парламентские выборы. О возможности их фальсификации после событий годичной давности не могло быть и речи. Недовольство правительством уже трансформировалось в готовность людей к активным действиям.

В соответствии с законом, членами избирательных комиссий в Словакии являются представители всех политических пaртий, участвующих в выборах. Их подписи под избирательными протоколами обязательны. В силу этого не составляeт особой проблемы провести параллельный подсчет голосов.

Соня Мелешова, бывшая в то время студенткой и участвовавшая в кампании 1998 года в качестве волонтера на избирательном участке, с восторгом вспоминает:

– Вы даже не представляете, какой мощной была поддержка движения за честные выборы со стороны простых граждан! Казалось, вся страна пошла на выборы. Явка в больших городах почти сравнялась с явкой на селе, где Мечьяр имел основную поддержку. В массовом порядке на выборы двинула молодежь, поддержавшая путь на евроинтеграцию, а не реставрацию. В избирательных комиссиях были представители и наблюдатели от всех политических сил. Подтасовки в такой формальной и эмоциональной обстановке исключались.

Так словацкое общество не позволило Владимиру Мечьяру стать словацким Лукашенко. ДЗДС все же получило на тех выборах относительное большинство голосов, но этого не хватило для формирования нового правительства. Власть перешла к широкой демократической коалиции. Период, в который Словакию называли «черной дырой» Европы, закончился.

Григорий Месежников выделяет несколько факторов, которые помогли Словакии в тех драматических условиях удержаться от авторитаризма.

Во-первых, наследие непродолжительного, но весьма насыщенного демократического периода после «бархатной революции» 1989 года. Составной частью этого наследия были, прежде всего, осуществленные политические реформы – свободa объединений, свободa СМИ, академическaя свободa, принятие Декларации прав и свобод граждан, возникновениe многочисленных политических институтов, прежде всего, влиятельного Конституционного суда, который мечьяровцам тaк и не удалось подчинить сeбe. Люди не захотели от этого наследия отказываться.

Второй фактор – консолидация всех антимечьяровских сил, отложивших на время политические разногласия о правой или левой социально-экономической ориентации Словакии. На первый план все они выдвинули единство по вопросу демократического или авторитарного пути развития государства.

Третий – фактор потери европейских перспектив. Из-за внутриполитических проблем Евросоюз в 1997 году не включил Словакию в первую группу государств-кандидатов на вступление в ЕС. Но 75 процентов населения выступало за восстановление европейского статуса Словакии. Тут имел место национальный консенсус. Примечательно, что даже для ДЗДС, партии Владимира Мечьяра, было неприемлемым в тех условиях выступить против евроинтеграции. Пришлось соблюдать политические приличия, как-то соответствовать демократическим стандартам.

– Такая вот счастливая комбинация сложилась, – резюмирует президент Института социальных проблем.

Белорусский политолог Александр Федута, один из руководителей кампании «Говори правду», в контексте словацких уроков для Беларуси отмечает следующее:

– Пример Словакии свидетельствует: можно победить авторитарный режим, если есть массовое движение людей, осознающих свои интересы и понимающих, что судьба их страны и их семей – в их руках. Но нужно понимать и другое: власть Мечьяр отдал без фальсификаций и стрельбы потому, что только так можно было получить гарантии своей безопасности после отставки. И гарантии такие новая власть ему дала.

naviny.by атериал подготовлен в рамках инициативы «Европейский диалог о модернизации с Беларусью» при поддержке фонда DANIDA)

21 октября 2013

Коментарии

Добавить комментарий

Вы должны быть авторизованы для комментирования.

 
А также…
«Апазіцыя павінна прадстаўляць грамадства!» Андрэй Дзмітрыеў абмяркоўвае пасланне Аляксандра Лукашэнкі