+375 17 209-48-04

info@zapraudu.info

Владимир Некляев: дуст от диктатуры называется Демократия

Год назад судья Фрунзенского района Минска Жанна Жуковская приговорила известного поэта и политика, кандидата в президенты Республики Беларусь на выборах 2010 года, лидера гражданской кампании «Говори правду» Владимира Некляева к двум годам лишения свободы с отсрочкой исполнения наказания на 2 года.

В дополнение суд Ленинского района запретил ему участие в любых массовых мероприятиях, в том числе литературных, выезд за пределы Минска, обязал еженедельно отмечаться в милиции и с 20. 00 находиться дома…

Как прошел год жизни поэта и политика в таких условиях? Об этом он рассказывает в эксклюзивном интервью интернет-газете Naviny.by.

— Не скажу, что упоительно, — говорит Владимир Некляев. — Но это все же не те условия, в которых находятся политзаключенные в тюрьме. Так что жаловаться не стану.

— Несмотря на запреты, Вы все-таки выезжали из Минска и Беларуси, участвовали в массовых мероприятиях, заявляя, что осуждены незаконно и считаете себя свободным человеком. Как отразилось это на Ваших отношениях с правоохранительными органами?

— Они собрали все мои «нарушения» в папку с тесемочками и грозят тюрьмой. Впрочем, грозят не только мне — всем, кто оказался в похожей на мою ситуации. Но можно и в тюрьме, как Николай Статкевич или Дмитрий Дашкевич, чувствовать себя свободным человеком, а на воле быть рабом.

Сохранить достоинство в нынешнем беззаконии позволяет только внутренняя свобода. Если она есть в человеке, отнять ее у него не может никто.

— Вы подавали жалобы на приговор суда, требовали возбуждения уголовного дела по факту бандитского нападения на Вас и Ваших сторонников в день президентских выборов 2010 года. Чего-нибудь добились?

— Добился наполнения еще одной папки с тесемочками… Это отдельная поэма.

— В отношении к Вам общим местом стал вопрос: зачем поэту политика? В нынешних условиях чем Вы занимаетесь больше: поэзией или политикой?

— Пока политикой. Освободится Беларусь от лукашизма — займусь поэзией. И только ей.

— Выходит, пока Вы наступаете, как Владимир Маяковский, «на горло собственной песне»?

— Ну, почему… Недавно я издал книгу стихов «Лісты да Волі», написанных в тюрьме. Дописал прерванную политикой и тюрьмой повесть. Так что на горло если и наступаю, то на кадык стараюсь сильно не давить.

Кстати, в книге «Лісты да Волі» есть поэма «Тюрьма», а в ней строки:

Турма — не сцены. Для турмы
Не камяні сабраны. Мы.

Это к разговору о тюрьме и свободе.

— Вашу книгу, прежде всего поэму «Тюрьма», литературная критика называет уникальной…

— Бог ее знает… Уникальная так уникальная… Мы все уникальны. Вернее, не все, а каждый. К сожалению, для политики вот эта каждость, уникальность каждого из нас не имеет существенного значения. В операционной системе политики — большие величины. Государство. Общество. Народ. А в операционной системе поэзии, вообще искусства — величины малые. Дом. Семья. Человек. Но на самом деле эти вроде бы малые, человеческие величины больше величин политических, потому что человек — космос. В этом космосе гаснут и возгораются солнца, сталкиваются, в пыль разлетаются и вновь из пыли создаются планеты. И как в начале начал было, так и в конце концов останется только это, потому что нет больше ничего.

Я говорю об истинной ценности, об уникальности человека, происходящей из уникальности культуры, в которой он возрос.

И вот теперь вопрос: в какой культуре возрос сегодняшний белорус? Ну, хорошо, пусть не белорус — гражданин Беларуси. В той, за которую Лукашенко наградил орденом Франциска Скорины исполнителей российской попсы Бабкину и Киркорова? Да Скорина в гробу перевернулся!

Нынешний режим — трагедия Беларуси прежде всего потому, что он катком прошелся по уникальной национальной культуре, ибо она не приемлет его от начала начал. То же самое, кстати, делал в Беларуси и сталинизм. Но культура хоть и не сильный сорт злаковых, хоть в отличие от сельского хозяйства и дотируется по остаточному принципу, хоть ее не селекционируют, глушат сорняками и уже вообще вроде бы не сеют — всходит и всходит, родит и родит. И всякий раз являет нечто новое. В отличие от политики, в которой уже восемнадцатый год один и тот же сорт. И если что-то и дает какую-ту надежду на будущее Беларуси, так это ее не желающий онеметь язык, ее уникальная, удивительная, вопреки всему не умирающая культура. А не политика, не власть и даже не оппозиция.

— Коль уж Вы заговорили об оппозиции, то давайте вспомним Ваши уже довольно давние слова о том, что Вы не в оппозиции, а между ней и властью.

— Я хотел, чтобы так было. Так и для того я включился в создание гражданской — подчеркиваю: гражданской — кампании «Говори правду», среди основателей которой были Бородулин, Буравкин… Поэты! Но власть записала меня вместе с ними во враги и определила в оппозицию.

— И в оппозиции Вы сейчас с друзьями?

— В оппозиции нет у меня ни друзей, ни врагов. Есть люди, которые со мной на одной стороне. И это определяет мое одинаково уважительное отношение к ним: они не на стороне диктатуры.

— Тогда почему Вы недавно выступили против идеи полковника Бородача о создании переходного правительства? Он ведь как бы на вашей стороне…

— Одинаково уважительное отношение ко всем не означает согласия со всеми. И я высказался против предложения о создании оппозиционного центра за рубежом в той модели, какой видится она Бородачу и его соратникам. Знаете, почему я высказался достаточно резко? Не из-за какого-то центра: центром меньше, центром больше… Из-за аргументации, которая стоит за этим предложением — и которую можно услышать не только от Бородача. Дескать, вся или почти вся оппозиция в Беларуси — агентура КГБ. Стало быть, трусы и подлецы. Герои только те, кто в тюрьме. Или в эмиграции, из которой при этой власти нет возврата, потому что агентов она не трогает, а героев, если бы они на родине остались, сразу бы на фарш скрутила.

— Но ведь действительно может скрутить…

— Я не утверждаю, что нет. Как и не утверждаю, что в оппозиции нет агентов спецслужб. Не нужна ума палата и некие специальные познания полковника ГРУ, чтобы понимать: за два десятка лет спецслужбы напичкали оппозицию агентурой. Есть в оппозиции и трусы, и подлецы, как есть они и во власти, и во всем нашем морально изуродованном обществе, где взрослые дяди и тети сажают в тюрьмы детей за приколотый к воротничку значок с национальным символом. О состоянии дел в оппозиции может и должен быть прямой разговор, но он не должен быть оговором. Да еще с попыткой выдать оговор за политический аргумент.

В детстве я едва не потерял отца из-за доносов, поэтому в моем сознании отложилось так, что не выжечь: доносительство, стукачество — самое подлое из всего, что может быть. Но при обвинениях в этом нужны доказательства. Факты, а не слова: «Вот тот и тот…» А что тот и тот?.. Не кричат: «Выборам — бойкот»! Поэтому агенты КГБ?..

Это осталось в нас с советских времен, внедрено практикой советских спецслужб, насмерть сражавшихся с народом, сплошь состоявшем из агентов, шпионов, врагов. Посмотрите вокруг: все чего-то опасаются, все всех подозревают. Ходят пригорбленно, озираясь — только спецназ с омоном выгуливают свои дубинки грудь навыкат. Пусть скажут те, кто работает в правительстве: могут ли они откровенно поговорить друг с другом? Или в администрации? Даже в том же КГБ?..

Вот мы говорим: постсоветское пространство, постсоветизм. А что это такое? А это и есть авторитаризм, явленный на почве советизма. Не только в Беларуси, но и в России, в Украине — на всем этом самом постсоветском пространстве. И исчезнет нынешний режим, как сорняк, только после полной эрозии взрастившей его почвы и обработки дустом. Дуст называется «Демократия» — название прошу запатентовать.

— В последнее время много говорят не только о разных оппозиционных центрах и правительствах, но и о съезде оппозиции. Будет он или нет?

— Это пока не решено. Потому что съезд, а вернее, успех съезда возможен только при полном согласии оппозиции в целесообразности его проведения. Кстати, отголосками его возможной повестки дня и стали разговоры о разных центрах и правительствах, хотя на самом деле имелась в виду только структурная реорганизации оппозиции. Кто-то считает, что оппозиция слаба, потому что несистемна, а кто-то полагает, что несистемность для белорусской оппозиции и есть система, позволяющая ей, несмотря ни на что, выживать. Есть и другие, более существенные проблемы, которые требуют совместного решения. Не только решения оппозиции — всего общества.

Поэтому я не за оппозиционный, а за Всебелорусский съезд. Но добиться согласия всех никак не удается. Есть даже те, кто против выработки и утверждения съездом общей стратегии оппозиции. Что мне о них думать? Что они агенты КГБ?..

— «Говори правду» сейчас проводит кампанию «Гражданский договор» — заключает договора с гражданами, обещая им решение тех или иных проблем. Означает ли это смену вашей тактики?

— Это означает, что мы как работали, так и будем работать с людьми, помогать им решать проблемы, с которыми сталкиваются они в отношениях с властью.

Нам говорят: это не политическая деятельность, она ничего не дает в борьбе с режимом. Если бы это было так, то режим не гонялся бы за нашими активистами и не сажал бы их в кутузки, как недавно в Смолевичах. Если люди заявляют: «Мы против решения власти!» и открыто поддерживают тех, кто помогает им это решение отменить, — что это, если не политика?

Оппозиции необходимо расширить поддержку в обществе. Это самая важная политическая задача. Без решения ее никакие иные задачи просто невозможно решить.

Источник: Белорусские новости

21 мая 2012

Коментарии

Добавить комментарий

Вы должны быть авторизованы для комментирования.

 
А также…
Поход к избирателям. Олег Квятинский, кандидат в депутаты Витебского горсовета