+375 29 853-40-17

info@zapraudu.info

Возможен ли фашизм в современных Европе, России и Беларуси?

stop_fashizmВ романе Альбера Камю «Чума» эпидемия выступает аллегорией фашизма (хотя сам Камю говорил, что чума в его произведении — не только фашизм, но зло вообще как нечто исходно свойственное бытию). Сходство эпидемии и фашизма в том, что их нельзя победить раз и навсегда.

Именно поэтому один из главных героев романа доктор Риэ, когда жители города выходят праздновать победу над чумой, думает о том, что эта радость временная. «Возможно, — размышляет он, — наступит день, когда на горе людям чума разбудит крыс и пошлет их умирать на улице счастливого города».

О природе зла.

Зло неуничтожимо в принципе, однако это не означает, что ему не нужно противостоять. Казалось бы, такое — не гарантирующее успеха — противостояние бессмысленно. Однако жизнь сама по себе абсурдна, как писал о ней все тот же Камю в эссе «Миф о Сизифе».

Сизиф катит на гору тяжелый камень, но никогда не может закрепить его на вершине. Камень всякий раз скатывается с горы, а Сизиф снова и снова пытается исполнить задуманное. Человек обречен на сизифов труд, но если он от него отказывается, то проигрывает битву. То есть дело не в полной победе (торжестве добра, разума и справедливости), а в том, чтобы не смиряться с поражением.

Во многих практических жизненных ситуациях это вредит человеку. Как говорится, плетью обуха не перешибешь. Но существуют пограничные состояния, когда иначе поступать не можешь. Известная моральная максима: делай, что нужно, и будь, что будет.

Однако, как смертность от чумы при правильном лечении в настоящее время составляет не более 10 процентов и само заболевание не носит пандемического характера (ежегодно число заболевших чумой колеблется у отметки 2,5 тысячи человек, правда, без тенденции к снижению), так и фашизм имеет локальное распространение и, если есть необходимость, удерживается в неагрессивном состоянии с помощью профилактических мер полицейского свойства (фашистские организации запрещены, а отдельные выходки фашистов-неформалов пресекаются с помощью дубинок, водометов и судебных приговоров).

Раньше чума пугала сильно — сейчас она лишь одно из заболеваний. Такое прохладное отношение к чуме стало возможным благодаря тому, что медики изучили заболевание и нашли способ эффективно бороться с ним.

В случае с фашизмом нам нужно то же самое: определить, что такое фашизм, и на основании полученного знания выстраивать стратегию и тактику борьбы с ним.

Фашизмом принято называть многие явления общественно-политической жизни, хотя этимологически «аутентичность» фашизма закреплена за Италией. Но если провести опрос среди взрослого населения на постсоветском пространстве на тему «Что такое фашизм и где он появился?», то об итальянском фашизме скажет в лучшем случае один из сотни респондентов, остальные родиной фашизма назовут Германию, а главным фашистом — Гитлера.

Поэтому тут гораздо важнее не прописывать отличительных нюансов, в соответствии с которыми можно установить, кто настоящий фашист, а кто только прикидывается им, но обозначить некие положения, помогающие даже в самом милом правом популисте различить латентного (скрытого) фашиста. Тем более что обыденное сознание вычисляет фашиста автоматически, без долгих рассуждений относительно природы фашизма, и не важно, кто его носители, — противники фашизма или его адепты (последние обычно не называют себя фашистами на том основании, что все еще зависят от общественного мнения, которое в европейских странах и России пока не на их стороне).

Активизация правых (националистических) партий и движений в Европе в противовес одновременно как идее «общего европейского дома», так и исламскому фундаментализму все чаще заставляет европейских философов, политологов, журналистов и общественных деятелей выказывать свое беспокойство по поводу возможной фашизации Европы.

Россия тоже не стоит в стороне от новой европейской «моды». Национализм в России имеет два обличья. Первое — «Россия для русских». Второе — «Запад планирует уничтожить нашу Отчизну». И если в Европе есть разочарованные в проекте ЕС, то в России, наоборот, жаждут активности именно «объединители» русских (и не только русских) земель. Проект — СССР-2, а кто против этого проекта, тот враг России.

К чисто политической задаче укрепления России добавляется мессианская идея. Православный фундаментализм (имена его штатных пропагандистов хорошо известны: протоиерей Всеволод Чаплин, дьякон Андрей Кураев и т. д.) в светском государстве, каковым Россия является в соответствии с Конституцией, претендует на роль общественного фильтра с правом определять носителей вредных для России идей и стилей жизни.

А что происходит у нас?

Впервые написать статью о современном фашизме в проекции на Беларусь я хотел незадолго до президентских выборов 2010 года.

Все кандидаты в президенты имели возможность бесплатно напечатать свои предвыборные программы в государственных газетах. Я работал в команде Алеся Михалевича, поэтому и оказался в редакции «Советской Белоруссии». И вот, беседуя с Павлом Якубовичем, я узнал, что он отказывается принимать программу Дмитрия Усса, пока в нее не будут внесены исправления.

Разногласия возникли по поводу одного слова. В первой редакции программы Д. Усса было написано, что в Беларуси установился — «фашистский режим». «Какой угодно, но только не фашистский!» — примерно так прокомментировал свою позицию редактор*.

* В опубликованной программе кандидата Дмитрия Усса утверждалось, что избирательная система Республики Беларусь построена на основе избирательной системы Германии 30-х годов ХХ века. Для обеспечения объективности выборов кандидат предлагал внести нужную поправку в законодательство. Председатель ЦИКа Лидия Ермошина назвала эту «идею интересной», но от ее реализации фактически отказалась (Прим. ред.).

Что на месте слова «фашистский» появилось впоследствии, я не знаю, однако уверен, что если программа Д. Усса вышла, то слова «фашистский» там не было.

Позднее высказаться о возможности (вероятности) фашизации Беларуси меня подтолкнула статья московского политолога Андрея Суздальцева, которую он опубликовал на сайте politoboz.com. Статья называется «Что делать? Часть 3. Минск», датирована 25 марта 2012 года. Частично процитирую ее концовку.

«Существующий в Беларуси политический режим отвергает все принципы экономического и политического либерализма. Это верно, как и то, что в нем присутствуют ярко выраженные популистские тенденции, то есть он пытается заявить о себе как выразителе интересов всего населения республики. «Батька» настаивает на том, что только он может выступать от лица всего белорусского народа (вождизм). […] Режим не чужд какому-то сакральному традиционализму, буквально купается в крестьянской «хитрости» и «интуиции», стремится к «простым решениям», живет в замшелых культурологических координатах. И вся эта смесь упакована в форму из вполне умеренного, но реального милитаризма: и государственного национализма.

Тогда, может быть, мы можем говорить о режиме А. Лукашенко как о типичном фашизме? Такой соблазн есть. Все вышеперечисленные характеристики действительно являются атрибутами фашизма. Более того, можно еще добавить стремление к насилию в политическом противостоянии […] показной антикапитализм и одновременно определенный антикоммунизм. […]

В принципе, одинаковых фашистских режимов не было. […] Автор не настаивает на определении режима А. Лукашенко как фашистского […] но считает, что определить монстра, с которым приходится бороться, необходимо».

Дефиниции и реальность.

Нелюбовь и даже ненависть А. Суздальцева лично к Александру Лукашенко не является секретом для тех, кто более-менее регулярно посещает независимые сайты и смотрит телеканал «Белсат». Но, рассуждая о белорусском режиме как о «немного фашистском», господин Суздальцев пользуется характеристиками фашизма, которые действительно имеют место в научной литературе, поэтому просто отмахнуться — мол, Лукашенко терпеть не может, вот фашистом его и называет, — в данной ситуации не получится.

Итак, я, так же как и А. Суздальцев, уверен, что противника следует определить. Чтобы сделать это, я перебрал многое из того, что написано про фашизм, и остановился на архетипических чертах вечного фашизма (или ур-фашизма), которые выделил итальянский философ и писатель Умберто Эко**.

** «Вечный фашизм» — доклад (англоязычная версия) Умберто Эко на симпозиуме 25 апреля 1995 г. в Колумбийском университете в юбилей освобождения Европы. В итальянском переводе опубликован под названием «Тоталитаризм fuzzu и ур-фашизм».

1. Культ традиции и вытекающий из этого запрет на развитие знания. «Истина провозглашена раз и навсегда, остается только истолковывать ее темные словеса».

И где же эти мыслители-традиционалисты, на основе воззрений которых предлагается «воспитывать» белорусское общество? Режим до сих пор не нашел и не создал их.

2. Неприятие модернизма. Все разговоры о развитии промышленного сектора ведутся только для того, чтобы любоваться внешними атрибутами состоятельности государства. Но нерв идеологии — это теория «крови и почвы», отрицающая современный мир под соусом отрицания капиталистической современности.

С рыночной экономикой режим борется отчаянно, однако деньги у МВФ берет, а свою землю за хорошие деньги готов отдать китайцам. Остаться у власти — вот вся идеология, а «кровь и почва» — ее основа или, наоборот, модернизация, это уже дело десятое.

3. Вечный фашист иррационален. А иррационализм крепко связан с культом действия ради действия. Думание — немужественное дело. Подозрительность по отношению к интеллектуальному миру всегда сигнализирует о присутствии ур-фашизма. Сказ фашиста короткий: «Нечего баловаться критическим мышлением, когда существуют вековечные ценности!».

Ну и какие вековечные ценности нам вдалбливает режим?.. Да и Академию наук до сих пор не разогнали, и претензии к ученым-гуманитариям заключаются в том, что они не выработали методики противостояния «оранжевой заразе», то есть ведет он себя вполне как поборник научного подхода, просвещенный монарх, можно сказать. Вот и я тут умничаю слегка, а другие выражаются еще умнее — и ничего, пока терпит.

4. Критический подход оперирует дистинкциями, которые являются атрибутами современности. Научное сообщество уважает несогласие как основу развития науки. В глазах ур-фашизма несогласие есть предательство.

Официальная гуманитарная наука у нас почти стерильная: обычно пишут о том и так, о чем и как можно. Однако желающим играть на «рынке несогласия» ртов по-настоящему не затыкают: есть коммерческие издательства, можно осваивать гранты, границы для обмена опытом с зарубежными научными центрами открыты и т. д. И, кстати сказать, ученые на госзарплате очень живо интересуется мыслью несогласных коллег и режим не препятствует этому диалогу.

5. Несогласие — это еще и знак инаковости. Первейшие лозунги фашистоидного или префашистоидного движения направлены против инородцев. Таким образом, ур-фашизм по определению замешан на расизме.

В Беларуси душить инородцев проблематично по той причине, что неясно, кого таковыми считать. «Чистый» или «настоящий» белорус пока не заявил о себе как о хозяине этой земли.

6. Ур-фашизм рождается из индивидуальной или коллективной фрустрации. Поэтому все исторические фашизмы опирались на фрустрированные средние классы, пострадавшие от какого-либо экономического или политического кризиса и испытывающие страх перед угрозой со стороны раздраженных низов.

Лично я не нахожу таких классов в Беларуси.

7. Ур-фашизм находится в бесконечном поиске врага и одержим идеей заговора, так как только наличие врага может сплотить нацию.

Наш режим любит в иные моменты представлять Беларусь как осажденную крепость, да только нет тех самых фрустрированных классов, которые в эту чепуху поверят.

8. Члены фашистского общества должны чувствовать себя оскорбленными из-за того, что враги живут богаче и бравируют силой, — но при этом быть уверенными в том, что одолеют любого врага.

На роль такого врага может — условно — претендовать лишь Россия, но как ее одолеть?.. Ну если только невозвратом пошлин от продажи нефтепродуктов, произведенных из российской же беспошлинной нефти.

9. Для ур-фашизма нет борьбы за жизнь, а есть жизнь ради борьбы.

В этом отношении белорусы в своей массе чистейшие антифашисты.

10. Ур-фашизм популистски заявляет, что рядовые граждане представляют собой лучший народ на земле. Однако вождь, получивший власть не через делегирование, а захвативший ее силой, понимает, что его сила основывается на слабости массы, нуждающейся в погонщике и заслуживающей его.

Белорусы всего лишь «русские со знаком качества», по словам А. Лукашенко, но не лучшие люди на Земле. Однако даже такие мы все-таки делегировали ему власть и в 1994, и в 2001, и в 2006 годах. А вот применение властью силы 19 декабря 2010 года стало как раз реакцией на осознание ее держателями того факта, что масса вовсе не слаба и в погонщике не нуждается.

11. Культ героизма, непосредственно связанный с культом смерти.

Вообще что-то диковинное для наших широт.

12. Поскольку как перманентная война, так и героизм — довольно трудные игры, ур-фашизм переносит свое стремление к власти на половую сферу. На этом основан культ мужественности (то есть пренебрежение к женщине и беспощадное преследование любых сексуальных «отклонений»: от целомудрия до гомосексуализма).

Воевать наш режим не воюет, героев у него нет, поэтому культ мужественности он демонстрирует раз в год на параде. «Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало». Какие воины — такие же и властители в половой сфере. Думаю, белорусские женщины со мной согласятся.

13. Всякий раз, когда политик ставит под сомнение легитимность парламента, поскольку тот якобы не отражает «суждения народа», явственно унюхивается запашок Вечного фашизма.

В свое время А. Лукашенко добился с помощью референдума урезания полномочий парламента в свою пользу. Сейчас депутаты не выбираются, а фактически назначаются. Желание иметь подконтрольный парламент понятно, однако это желание подчеркивает очевидную истину: А. Лукашенко и его «вертикальщики» признают, что парламент в современной Беларуси, если выборы в него провести открыто и без фальсификаций, непременно будет отражать «суждение народа».

14. Ур-фашизм говорит на новоязе, пытаясь «подсадить» граждан на четкие лозунги и формулировки.

Наш режим не говорит чеканными фразами, а устами своих пропагандистов мямлит что-то невнятное. Единственное слово, которое режим сделал популярным, — «стабильность»… Смех в зале.

Таким образом, мой вывод следующий: режим (нынешний белорусский или любой другой) не может быть фашистским, если общество не приемлет фашизации.

Однако не стоит терять бдительность: порой самые обычные слова о национальных интересах могут в одночасье превратиться в фашистские лозунги.

Игорь Драко, «Белорусы и рынок»

17 июля 2012

Коментарии

Добавить комментарий

Вы должны быть авторизованы для комментирования.

 
А также…
«Беларусь не только Минск»: форум регионального развития в Бобруйске