+375 17 209-48-04

info@zapraudu.info

Юрий Воронежцев. Землю от радиации в Беларуси «очищают» указами

Совет Министров постановлением от 8 января 2018 года возвратил около 1600 гектарам радиационно опасных земель статус земель ограниченного хозяйственного пользования. Филиалу «Советская Белоруссия» ОАО «Речицкий комбинат хлебопродуктов» возвратили в хозяйственное использование 41,23 гектара земель. Попадёт ли теперь заражённая продукция на стол беларусов? Чем руководствовались чиновники при принятии данного решения?

Гомельский Зелёный портал обратился за комментарием к физику, кандидату технических наук, ответственному секретарю Комиссии Верховного Совета СССР по рассмотрению причин аварии на Чернобыльской АЭС и оценке действий должностных лиц в послеаварийный период, эксперту «Говори правду» Юрию Воронежцеву.

— Как вы можете это прокомментировать решение Совмина?

— Я абсолютно не согласен с этим решением. Моё личное убеждение основано на тех информации и знаниях, которыми я обладаю. Я всё-таки физик, и я не понимаю, как эти решения могут принимать люди, у которых есть хотя бы среднее школьное образование. Это моё убеждение разделяют учёные, причём учёные без кавычек.

Своим постановлением Совмин чудесным образом сделал на бумаге непригодные земли пригодными. При этом, что касается зоны отчуждения, то это вообще открытый источник радиоактивного излучения. Какое там возможно хозяйственное использование? Я вообще всегда ратовал за то, чтобы на этих землях, к примеру, размещали те же самые солнечные электростанции. Так будет выгоднее для всех.

В этих решениях одни минусы, и они не только в том, что там будут облучаться люди, что там будет производиться загрязнённая продукция, которая будет потом распространяться. Это в целом ухудшает имидж беларусской продукции. А у нас ведь даже в той же самой России появилось много конкурентов. Вот сейчас какая-нибудь условная торговая сеть, производящая продукты питания в том же Смоленске, распространит эту новость — разве станут после этого россияне с прежним энтузиазмом покупать нашу продукцию? Сомневаюсь.

При этом мне чрезвычайно жалко той работы, которую в своё время проделали учёные и специалисты по разработке концепции безопасного проживания на территориях, подвергшихся загрязнению радионуклидами в результате аварии на Чернобыльской АЭС, в основу которой был положен принцип ALARA (англ. ALARA, сокр. As Low As Reasonably Achievable) — один из основных критериев, сформулированный в 1954 году Международной Комиссией по Радиологической Защите с целью минимизации вредного воздействия ионизирующей радиации. Предусматривает поддержание на возможно низком и достижимом уровне как индивидуальных (ниже пределов, установленных действующими нормами), так и коллективных доз облучения, с учётом социальных и экономических факторов. Там чётко написано, что никакая деятельность, связанная с радиационным облучением не должна осуществляться, если существует предполагаемый риск, т. е. если польза от неё меньше чем вред обществу и конкретно гражданам).

— Что ещё можно было бы развивать на этих землях?

— Я не считаю себя большим учёным, но всё-таки занимался этим на достаточно высоком уровне и рядом с теми, кто действительно являются большими специалистами в данной области. И они все единогласно заявляют, что эти земли будут относительно безопасными через минимум 5-10 циклов полураспада. Таким образом просто умножайте примерно 30 лет на 5 и получите те самые 150 лет — вот когда они будут безопасными.

Были среди прочего рекомендации посадить там лес. Через 100 лет его уже можно было бы спилить, и это было бы уже приемлемо с точки зрения экологии.

— Неужели решение принималось из-за нехватки земель?

— Как известно, Беларусь в Европе занимает третье место по количеству сельхозугодий на душу населения. У нас почти по гектару на человека приходится (около 0,9 получается). Из них около половины относятся к пашням. Это ведь колоссальные площади, даже в сельскохозяйственной Польше меньше!

Сначала мне казалось, что это какое-то маниакальное и иррациональное упорство наших бюрократов. Но со временем я понял, что чем больше земли будет числиться у них в обороте на местах, тем больше денег будет идти по линии Чернобыльской программы помощи. Если мы рассмотрим статьи расходов по ней, то там уже сейчас более 80 процентов идёт на сельскохозяйственное воспроизводство и его поддержку на этих землях.

Именно поэтому нашим местечковым начальникам, которые, видимо, еле доучились на тройки в начальной школе, очень выгодно иметь большее количество земель, которые бы подпадали под действие этой программы. При этом всё происходит по их запросам — «дайте нам вот этот кусок и вот этот, там уже нет никакой радиации!». Из Минска присылают экспертов, которые уже и полноценную экспертизу провести не могут, поскольку её годами никто не требовал. Поэтому в результате земли чудесным образом самоочищаются от радиации на бумаге.

— Неужели эти деньги не расходуются для реальной помощи загрязнённым территориям?

— Когда нас лишали льгот по чернобыльской линии, то нам говорили «мы вот это всё забираем, чтобы не раскидывать эти льготы по тысячам людей, и чтобы вместо этого помогать адресно». Но на практике мы этой адресной помощи не наблюдаем.

К сожалению, я встречаюсь с теми людьми, кто действительно в ней нуждается, поскольку прохожу лечение в нашем онкодиспансере. Так вот за 16 курсов химиотерапии, которые я прошёл, около 80% моих однопалатников были именно из этих пострадавших районов — различные трактористы и люди, работающие или проживающие на тех самых землях, где ведётся ограниченное сельскохозяйственное производство.

Поэтому моё глубокое убеждение, что никакое производство там вести не стоит и деньги лучше инвестировать в чистые земли. Раз уж мы взялись за экспорт сельскохозяйственной продукции от России до Китая…

У нас много чистой земли простаивает годами. Нужно именно туда вкладывать деньги, чтобы потом ничего не очищать от радиации.

— Были ли альтернативы развития этих регионов?

— После аварии на ЧАЭС было решено большую часть людей на заражённых землях отселить, а в тех местах, где можно было ещё хотя бы проживать — занять людей мелким производством. Условно говоря, чтобы в каких-нибудь Хойниках собирали запчасти для того же Гомсельмаша, к примеру. Кстати это мировая практика, и комплектующие для больших заводов в развитых странах часто создают именно на таких мелких предприятиях.

Но потом экономика просела, и от этой идеи отказались. Была также идея засадить всё лесом, но и это не реализовали. И вот теперь мы дошли до производства сельхозпродукции на этих землях.

Именно поэтому нашим местечковым начальникам, которые, видимо, еле доучились на тройки в начальной школе, очень выгодно иметь большее количество земель, которые бы подпадали под действие этой программы. При этом всё происходит по их запросам — «дайте нам вот этот кусок и вот этот, там уже нет никакой радиации!». Из Минска присылают экспертов, которые уже и полноценную экспертизу провести не могут, поскольку её годами никто не требовал. Поэтому в результате земли чудесным образом самоочищаются от радиации на бумаге.

— Неужели эти деньги не расходуются для реальной помощи загрязнённым территориям?

— Когда нас лишали льгот по чернобыльской линии, то нам говорили «мы вот это всё забираем, чтобы не раскидывать эти льготы по тысячам людей, и чтобы вместо этого помогать адресно». Но на практике мы этой адресной помощи не наблюдаем.

К сожалению, я встречаюсь с теми людьми, кто действительно в ней нуждается, поскольку прохожу лечение в нашем онкодиспансере. Так вот за 16 курсов химиотерапии, которые я прошёл, около 80% моих однопалатников были именно из этих пострадавших районов — различные трактористы и люди, работающие или проживающие на тех самых землях, где ведётся ограниченное сельскохозяйственное производство.

Поэтому моё глубокое убеждение, что никакое производство там вести не стоит и деньги лучше инвестировать в чистые земли. Раз уж мы взялись за экспорт сельскохозяйственной продукции от России до Китая…

У нас много чистой земли простаивает годами. Нужно именно туда вкладывать деньги, чтобы потом ничего не очищать от радиации.

— Были ли альтернативы развития этих регионов?

— После аварии на ЧАЭС было решено большую часть людей на заражённых землях отселить, а в тех местах, где можно было ещё хотя бы проживать — занять людей мелким производством. Условно говоря, чтобы в каких-нибудь Хойниках собирали запчасти для того же Гомсельмаша, к примеру. Кстати это мировая практика, и комплектующие для больших заводов в развитых странах часто создают именно на таких мелких предприятиях.

Но потом экономика просела, и от этой идеи отказались. Была также идея засадить всё лесом, но и это не реализовали. И вот теперь мы дошли до производства сельхозпродукции на этих землях.

«Сильные новости»

12 января 2018

Коментарии

Добавить комментарий

Вы должны быть авторизованы для комментирования.

 
А также…
«Апазіцыя павінна прадстаўляць грамадства!» Андрэй Дзмітрыеў абмяркоўвае пасланне Аляксандра Лукашэнкі